Неточные совпадения
Антон стал рассматривать чертежи. Что он увидел, того язык не перескажет. Может быть,
творение, подобное храму святого Петра в Риме, может быть, пантеон христианский,
Божественную комедию, сложенную из камня. Знакомый с высокими произведениями художества в Италии, приготовив свое воображение к чему-то необыкновенному, он увидел, что создание Аристотеля перегнало и воображение, и существенность. Долго стоял он перед рисунками, не быв в состоянии дать отчет в своих впечатлениях.
«Fiat есть терпкая матка (herbe Matrix) в первой воле отца, и оно схватывает (fasst) и держит природу, которую дух формирует рожденную от Меркурия, и это есть дух Божий» [IV, 41, § 48, ср. 483, § 2, 510, § 27.]. «Das göttliche Schuf, als die Begierde der ewigen Natur, welche das Fiat der Kräfte heisst» [
Божественное творение, как страстное желание вечной природы, называется творческим «Да будет» (нем.).] [IV, 495, § 13.], и соответствует в системе Беме «да будет» Моиссеевой космогонии.
В новом небе и новой земле — вся полнота бытия, вся мощь
божественного творения; в старом небе и старой земле — действительно лишь все то творческое, что войдет в царство Божье, остальное — призрак, ложь, обман.
Неточные совпадения
Поэтому при противопоставлении
творения и эманации главный спор идет не о Боге, но о мире, не о
божественной основе мира, но об его тварной природе: есть ли мир только пассивно рассеивающая и ослабляющая лучи
божественного света среда, или же он по-своему собирает, отражает и проявляет их? есть ли особый фокус мира, возможен ли мир наряду с Абсолютным и как и в каком смысле возможен?
Здесь адское начало вводится как принцип
творения, который затем лишь обессиливается началом света, т. е. уже чисто
божественным принципом бытия.
Положительная основа бытия есть, прежде всего, мир
божественных идей, Бог в
творении; эти идеи всеменены в ничто, в беспредельность; и последняя становится основой самостоятельного бытия в его независимости и свободе: все существует чрез Бога и от Бога, но именно тем самым оно получает силу быть в себе и для себя, вне Бога, как не-Бог или мир.
Божественная София предвечно есть, как пребывающая основа
творения, имеющая неисчерпаемую мощь и глубину.
С одной стороны, мир, созданный силой
божественной любви, премудрости и всемогущества, имеет в них незыблемую свою основу, и в этом смысле мир не может не удаться,
божественная премудрость не способна допустить ошибки,
божественная любовь не восхощет ада как окончательной судьбы
творения.