Неточные совпадения
—
Да вы не беспокойтесь, — посоветовал мне однажды конторщик из унтеров, — сами вылечатся. Присохнет, как на собаке. Я, доложу вам,
только одно лекарство употребляю — нашатырь. Приходит ко мне мужик. «Что тебе?» — «Я, говорит, больной»… Сейчас же ему под нос склянку нашатырного спирту. «Нюхай!» Нюхает… «Нюхай еще… сильнее!..» Нюхает… «Что, легче?» — «Як будто полегшало…» — «Ну, так и ступай с Богом».
—
Да вот дивлюсь, как вы пишете. Вот бы мне так… Нет, нет… не так, как вы, — смущенно заторопился он, видя, что я улыбаюсь… — Мне бы
только мое фамилие…
Поэтому моя решимость познакомиться с ведьмой привела его в отвратительное настроение духа, которое он выразил
только усиленным сопением
да еще тем, что, выйдя на крыльцо, из всей силы ударил ногой в бок свою собаку — Рябчика.
«
Да ведь это — Мануйлиха, ириновская ведьма», — мелькнуло у меня в голове, едва я
только повнимательнее вгляделся в старуху.
— А мы разве трогаем кого-нибудь! — продолжала она, проникаясь ко мне все большим доверием. — Нам и людей не надо. Раз в год
только схожу я в местечко купить мыла
да соли…
Да вот еще бабушке чаю, — чай она у меня любит. А то хоть бы и вовсе никого не видеть.
—
Да что у нас вам делать? Мы с бабкой скучные… Что ж, заходите, пожалуй, коли вы и впрямь добрый человек.
Только вот что… вы уж если когда к нам забредете, так без ружья лучше…
—
Да,
да, плохая она стала ворожка. Слова многие позабыла от старости… Куда ж ей?
Да и опасается она. Разве
только деньги увидит, так согласится.
—
Да уж боюсь даже говорить дальше. Падает вам большая любовь со стороны какой-то трефовой дамы. Вот
только не могу догадаться, замужняя она или девушка, а знаю, что с темными волосами…
— Ну, уж этого я не знаю.
Да и вышло-то так, что не вы это сделаете, — не нарочно, значит, а
только через вас вся эта беда стрясется… Вот когда мои слова сбудутся, вы меня тогда вспомните.
— А зачем говорить? — возразила Олеся. — Что у судьбы положено, разве от этого убежишь?
Только бы понапрасну человек свои последние дни тревожился…
Да мне и самой гадко, что я так вижу, сама себе я противна делаюсь…
Только что ж? Это ведь у меня от судьбы. Бабка моя, когда помоложе была, тоже смерть узнавала, и моя мать тоже, и бабкина мать — это не от нас… это в нашей крови так.
— Нет, отчего же, — отозвалась она просто, — что ж тут неприятного?
Да она, правда, колдунья. Но
только теперь она стала стара и уж не может делать того, что делала раньше.
—
Да, ружье недурное, — похвалил я. — Ведь оно старинное, фабрики Гастин-Реннета, я его
только в прошлом году на центральное переделал. Вы обратите внимание на стволы.
Однако погнались за ней
только немногие,
да и те сейчас же отстали.
Ах, одно мне
только нехорошо: хочу поглядеть на тебя хоть одним глазком,
да боюсь…
— Нет, мой дорогой, ничего я не боюсь, если понадобится.
Только зачем же людей в грех вводить? Ты, может быть, не знаешь… Ведь я там… в Переброде… погрозилась со зла
да со стыда… А теперь чуть что случится, сейчас на нас скажут: скот ли начнет падать, или хата у кого загорится, — все мы будем виноваты. Бабушка, — обратилась она к Мануйлихе, возвышая голос, — правду ведь я говорю?
Старуха задумалась. Она видела, что дело, точно, как будто выгодно,
да только уж слишком новое и небывалое; а потому начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же бог знает откуда, да еще и в ночное время.
Вот они и сладили это дело… по правде сказать, нехорошее дело! Я после и говорил это Печорину,
да только он мне отвечал, что дикая черкешенка должна быть счастлива, имея такого милого мужа, как он, потому что, по-ихнему, он все-таки ее муж, а что Казбич — разбойник, которого надо было наказать. Сами посудите, что ж я мог отвечать против этого?.. Но в то время я ничего не знал об их заговоре. Вот раз приехал Казбич и спрашивает, не нужно ли баранов и меда; я велел ему привести на другой день.
Может быть, когда дитя еще едва выговаривало слова, а может быть, еще вовсе не выговаривало, даже не ходило, а только смотрело на все тем пристальным немым детским взглядом, который взрослые называют тупым, оно уж видело и угадывало значение и связь явлений окружающей его сферы,
да только не признавалось в этом ни себе, ни другим.
Неточные совпадения
Но я плоды моих мечтаний // И гармонических затей // Читаю
только старой няне, // Подруге юности моей, //
Да после скучного обеда // Ко мне забредшего соседа, // Поймав нежданно за полу, // Душу трагедией в углу, // Или (но это кроме шуток), // Тоской и рифмами томим, // Бродя над озером моим, // Пугаю стадо диких уток: // Вняв пенью сладкозвучных строф, // Они слетают с берегов.
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, // Лишь
только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё
да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Так он писал темно и вяло // (Что романтизмом мы зовем, // Хоть романтизма тут нимало // Не вижу я;
да что нам в том?) // И наконец перед зарею, // Склонясь усталой головою, // На модном слове идеал // Тихонько Ленский задремал; // Но
только сонным обаяньем // Он позабылся, уж сосед // В безмолвный входит кабинет // И будит Ленского воззваньем: // «Пора вставать: седьмой уж час. // Онегин, верно, ждет уж нас».
А что?
Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я
только в скобках замечаю, // Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, // Что нет нелепицы такой, // Ни эпиграммы площадной, // Которой бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
—
Да что ж, барин, делать, время-то такое; кнута не видишь, такая потьма! — Сказавши это, он так покосил бричку, что Чичиков принужден был держаться обеими руками. Тут
только заметил он, что Селифан подгулял.