Неточные совпадения
Он не знал, зачем его арестовали и потом словно бы оставили и позабыли про него, не знал, что делать завтра или,
лучше сказать, что с ним намерены делать, а между тем
дела требовали его в Славнобубенск.
— А потому, что глупый человек. Что он их эти молитвы вдолбяжку заставляет учить да побасенки рассказывает! Тут нужно не того: нужно им разъяснять это
дело внастоящую! В корень! Нужно здоровую почву подготовить, закваску
хорошую дать.
— Да так… не хотелось бы дома, — замялся Ардальон, — неровно и в самом
деле полиция… жандармы… Уж
лучше эти
дни кое-где по чужим местам переждать бы… Спокойнее!
— Отчасти, да. Мне, конечно, Бог с ним, какое мне до него
дело! Но Анюту жаль. Она добрая и
хорошая девушка, а этот барин ее с толку сбивает. Ведь он у всех у них в ранге какого-то идола, полубога. Ведь ему здесь поклоняются.
— Глупость в том, что она вредит
хорошему почтенному
делу, а повторение ее могло бы отозваться еще более горькими последствиями для Шишкина.
— О, это вполне зависит от вашего доброго желания, — предупреждает губернаторша; — чем больше, тем
лучше! Ведь это в пользу моих милых бедных. Вы доброе
дело сделаете!
— Ну, и
лучше!.. Он, сдается мне, пригодится еще к
делу.
— И в самом
деле, ступайте-ка вы
лучше домой пока, — охотно поддакнул Полояров. — Только уж, пожалуйста, Петр Петрович, вы ее не тово… Уж теперь мне, как жениху, предоставьте право следить за ее поступками; не вам, а мне ведь жить-то с нею, так вы родительскую власть маленько тово… на уздечку. Ха-ха-ха! Так, что ли, говорю-то я? ась?..
— Что же я обязан делать? — пожав плечами, спросил юноша.
Дело выходило совсем не так, как мечтал он, и в мечтах оно казалось ему
лучше, красивее как-то.
При дальнейших размышлениях выходило, что и у Нюточки не совсем-то ловко взять деньги: станет подозревать, догадается, пойдут слезы, драмы и прочее, а
лучше махнуть так, чтоб она узнала об этом только по письму, уже после отъезда; тогда
дело короче будет.
— Да не в том сила-с! Каждый занимается чем может: кто от откупов наживается, плоть и кровь народную высасывает, а кто литературным трудом добывает;
дело это, значит, от талантов и от способностей. А вы скажите-ка мне
лучше, узнаете ли вы кого-нибудь в господине Низкохлебове?
— Можете! — согласился Полояров. — А где, позвольте узнать, — где у вас на все на это свидетели найдутся? Дело-то ведь у нас с глазу на глаз идет, а я — мало ль зачем мог приходить к вам! Кто видел? кто слышал? Нет-с, почтеннейший, ни хера вы на этом не возьмете! И мы ведь тоже не лыком шиты! А вы
лучше, советую вам, эдак душевно, по-Божьи! Ну-с, так что же-с? — вопросительно прибавил он в заключение, — говорите просто: желаете аль нет?
Заслыша звуки гармоники, в кабак повалила и та кучка народа, что галдела пред крылечком. Солдатка приветливо ухмылялась, чуя
хорошую выручку. Путники меж тем, не обращая внимания на новых слушателей, продолжали свое
дело. Свитка переменил песню и заиграл новую. Шишкин с той же молодецкой ухваткой, выразительно подмигивая нескольким молодицам да девкам, ухарски подхватил ее...
Песни, видимо, душевным образом располагали народ в пользу двух бурлаков. Надо было еще более завладеть этим
хорошим, приветливым расположением, чтобы тем успешнее подготовить начало
дела.
— Нет, не все! Уж про поляка ты мне
лучше и не говори. Поляка, брат, я знаю, потому в этой самой их Польше мы три года стояли. Первое
дело — лядащий человек, а второе
дело, что на всю-то их Польшу комар на хвосте мозгу принес, да и тот-то бабы расхватали! Это слово не мимо идет!
— Ну, уж это не нашего ума
дело, а
лучше скажи-ка ему спасибо за его приказ!
— Постой, братцы! — перекрикивая всех, вмешался Иван Шишкин. — Чем по-пустому толковать, так
лучше настоящее
дело! Пускай всяк видит и судит. Вот что, братцы: как были мы под Новодевичьим, так при нас там вот какую грамоту читали и раздавали народу. Одна и на нашу долю досталася… Прислушайте-ко, пожалуйста!
— Тут нет, мне кажется, ни
лучше, ни хуже, — столь же серьезно продолжала девушка. — Может быть, я даже могла бы полюбить и очень дурного человека, потому что любишь не за что-нибудь, а любишь просто, потому что любится, да и только. Знаете пословицу: не пó хорошу мил, а пó милу хорош. Но
дело в том, мне кажется, что можно полюбить раз, да хорошо, а больше и не надо! Больше, уж это будет не любовь, а Бог знает что! Одно баловство, ну, а я такими вещами не люблю баловать.
— Умоляю вас, оставимте на время наши личные счеты: судить меня вы успеете и после; наперед подумаемте
лучше о нашем общем
деле!
— А когда маракуете, так и нашу коммуну поймете. Самое любезное
дело! Дайте-ка папироску. У вас
хорошая.
— Да что ж… После субботней сходки мы вечером собрали свой сеймик. Утром там была прокламация… в наших заискивали. Мы положили — на время отбросить старую систему и сблизиться. Оно
лучше;
дело будет казаться более общим.
— Э, нет, не в том
дело! — перебил управляющий. — Во-первых, говоря откровенно между нами, русские имеют очень основательную пословицу насчет того, что выгодней чужими руками жар загребать. Мы на этот раз вполне верим их доброй пословице. Это одно. А другое вот в чем: русские бойцы в нашем
деле очень
хорошая декорация пред Европой, пред глазами западного общественного мнения.
— Вы говорите о нас, о русском молодом поколении, — обратился он к поручику. — Неужели вы думаете, что мы не понимаем, не чувствуем сами все эти упреки, которые высказывают России? Но что же мы можем сделать? Ведь все это
хорошие слова, мы и сами их хорошо умеем говорить, но вы скажите нам, чтó делать? Если тут нужно
дело, укажите его!
— Время своим чередом, а успокоения, пожалуй, что и не нужно теперь, — возразил Колтышко. — Будут составляться кружки, тайные братства, потайная пресса будет давать направление — и для того, и для другого есть уже достаточно подготовленных деятелей, — стало быть, пропаганда пойдет своей дорогой, если еще даже не сильнее. А
дело это, кроме пробного шара, неожиданно дало теперь еще и положительные,
хорошие результаты: оно озлобило молодежь, во-первых, во-вторых, — общественное мнение…
Человек всегда склонен думать о себе
лучше, чем он есть на самом
деле, внутри своей сокровенной сущности.
Никогда ни малейшей тени едкой горечи, злобы, упрека или сарказма не вырвалось у нее при упоминании этого имени, словно бы и в самом
деле Хвалынцев был для нее не более как случайный, хотя и
хороший знакомый — и только.
Такова была исповедь Татьяны, таковы были мотивы, побуждавшие ее пока если не к окончательному сближению с ее новыми знакомцами, то к установке известного взгляда на них. Причиною этого была все та же неопределенная жажда жизненной деятельности, своего рода Sehnsucht [Страстное стремление, тоска по чему-либо (нем.).], стремление к призраку
дела, такого
хорошего, полезного
дела, которому можно бы было отдать себя вполне и в нем окончательно уже найти забвение и успокоение душевное.
Случилось ему быть по
делам в Ростове-на-Дону, и тут ему кстати отрекомендовали
хорошего гувернера.
На такое
дело он ни на минуту не призадумался бы ухлопать все свое состояньишко. Но Фрумкин, хотя и очень сочувствовал такой идее, однако же находил, что сначала практичнее было бы устроить
дело книжной торговли с общественной читальней, которая могла служить общим центром для людей своего кружка, а при книжной торговле можно сперва, в виде подготовительного опыта, заняться изданием отдельных
хороших книжек, преимущественно по части переводов, а потом уже приступить и к журналу.
— Погодите, посидите-ка
лучше с нами, дайте на себя поглядеть! — весело предложила она старому своему приятелю; — а мы
лучше дело-то вот как устроим: чем самим вам ездить, так
лучше я напишу к ней записку, чтобы она приезжала сейчас же, безотлагательно, по очень важному
делу, и на извозчике пошлю за нею человека. Это будет гораздо удобнее.
Ввиду всех нелепостей и промахов всевозможных плюгавых Анцыфриков журнальные оракулы приказывали здравому смыслу молчать, потому «пусть
лучше ошибаются, но пусть не забывают общего
дела».
Прошел
день — Полояров не говорил ни с кем из членов коммуны или,
лучше сказать, с ним говорить не хотели.
— Пьян был-с… Так как мне это все очень было горько и обидно, что они меня так обзывают, то я с горя-с… Все эти
дни вот… И в этом состоянии мне пришла мысль написать письмо и донос… Я думал, пусть же
лучше мне пропадать, чем терпеть все это!
— О! ты не сомневайся, — уверил тот, — это статья очень важная в нашем
деле… Так как же, —
хороший?
В вас сидит просто себе
хорошая русская женщина; вы все
дела себе ищете, а его пока еще нет…
— Панове-братья! — с едкой улыбкой возвысил он свой голос. — Неужели и теперь, в такую минуту и ради такого
дела, мы в сто тысяч первый раз повторим на себе ту проклятую пословицу, которая гласит, что где два поляка, там три убеждения?! Если так, то
лучше разойдемтесь и ответимте нашим варшавским братьям, что мы свое личное самолюбие предпочитаем общему
делу!