Неточные совпадения
— Я никак не против свободы; напротив, я англичанин в душе и стою за конституционные формы, mais… savez — vous, mon cher [Но… знаете ли, мой дорогой (фр. ).] (это «mon cher» было сказано отчасти в фамильярном, а отчасти
как будто и в покровительственном тоне, что не совсем-то понравилось Хвалынцеву), savez-vous la liberté et tous ces réformes [Видите ли, свобода и все эти реформы (фр. ).] для нашего русского мужика — с’est trop tôt encore!
Полковник, очевидно, очень трусил неприятеля. Будучи храбрым и даже отважным в своей канцелярии, равно
как и в любой губернской гостиной, и на любом зеленом поле, — он пасовал перед неведомым ему неприятелем — русским народом. Но боязни своей показать не желал (она сама собой иногда прорывалась наружу) и потому поторопился дать иное, но тоже не
совсем для себя бесполезное значение вызову предводителя на секретное слово.
Пока еще не раздались эти выстрелы, адъютант почему-то воображал себе, что все это будет как-то не так, а иначе, и
как будто легче,
как будто красивее, а на деле оно вдруг оказалось
совсем по-другому — именно так,
как он менее всего мог думать и воображать.
— Да ведь это…
как хотите —
совсем не то выходит.
Такая мысль не могла не прийтись по вкусу гимназистам, и потому исполнение ее нимало не замедлилось. Один шустрый мальчуган пробрался
как раз к частному, стал
совсем близко его и — точь-в-точь по рецепту Полоярова — опустясь с земным поклоном на колени, приблизил свечу свою к краю форменного пальто пристава. Толстый драп тотчас же задымился и распространил вокруг себя запах смрадной гари.
Многие пришли так себе, ни для чего, лишь бы поболтаться где-нибудь от безделья, подобно тому,
как они идут в маскарад, или останавливаются поглазеть перед любой уличной сценой; многие прискакали для заявления модного либерализма; но чуть ли не большая часть пожаловала сюда с целями
совсем посторонними, ради одной демонстрации, которую Полояров с Анцыфровым почитали в настоящих обстоятельствах делом самой первой необходимости.
На душе Хвалынцева, особенно после маленькой истории с песней, было как-то смутно и неловко, словно бы он попал в
какое место не вовремя и
совсем некстати, так что, только очутившись на свежем воздухе, грудь его вздохнула легко, широко и спокойно.
—
Как же так?.. Ведь хотели же вместе?.. Это, собственно,
как же? — заегозил оторопевший пискунок, который
совсем не ожидал такого пассажа.
—
Какое! и слушать ничего не хочет, и не верит. Ведь он, — говорю вам, бог для них.
Совсем забрал в руки девочку, так что в последнее время со мною даже гораздо холоднее стала, а уж на что были друзьями.
Старик умел служить и точно исполнять приказания, умел когда-то стойко драться с неприятелем и стоять под огнем, но никогда, во всю свою жизнь, и ни о чем не умел просить
какое бы то ни было «начальство» или
какую бы то ни было «знатность». Поэтому и в данную минуту он почти
совсем переконфузился, особенно встречая на себе этот неотводный, вопросительный взгляд губернаторши.
Вконец уже ободренный и подзадоренный юноша, которому сказали столь лестную, хотя и косвенную похвалу, насчет того,
как умеют пить гимназисты, слегка поклонился и залпом вылил в себя стакан шампанского. Ему хотелось показать пред учителем и пред этими двумя господами, что он
совсем молодец.
— По крайней мере, если б я был на его месте, я бы оскорбился за мое самолюбие: господин Устинов
как будто предполагает в господине Шишкине
совсем глупенького неразумного ребенка, мальчишку, дурачка, которого так вот вдруг можно взять да и подуськать на что-либо;
как будто господин Шишкин недостаточно взрослый и самостоятельный юноша, чтобы действовать по собственной инициативе?
— Да, впрочем, признаться сказать, — промолвил Устинов, — я и сам не знаю почему, только
совсем не рассчитываю нынче быть убитым. Вчера казалось, будто и да, а выспался —
как рукой сняло!
Madame Пруцко хотя и не совсем-то ясно уразумевала, где эти слезы и скорбь и
какие именно мученики гибнут, однако, убежденная последним аргументом касательно губернаторши, на другой же день облеклась в черное и, по секрету, разблаговестила всем приятельницам о своем разговоре с графиней.
Шишкина так и подмывало схватиться с места и сказать ему: «Ан, нет, мол, есть же! есть!» и показать в подтверждение полученное им письмо и деньги и для окончательной убедительности признаться, что сам он член тайного общества и что, стало быть, русские не
совсем уж круглые дураки и презренные рабы,
какими изволит изображать их господин Свитка. Однако же попридержал на время свою прыть «под страхом неминуемой ответственности».
Свитка подхватил его под руку и, дойдя до поворота в среднюю поперечную аллею, повернул туда
как бы неумышленным и
совсем машинальным образом.
— Что же я обязан делать? — пожав плечами, спросил юноша. Дело выходило
совсем не так,
как мечтал он, и в мечтах оно казалось ему лучше, красивее как-то.
Но Полояров все эти радости и восторги встречал совершенно холодно: больно уж не по нутру они ему были. И именно в те самые минуты, когда она показывала ему новые свои покупки, рассказывая намерения и планы будущего житья-бытья, он глядел
совсем равнодушно,
как на нечто постороннее, и слушал вполне безучастно, а иногда с видимым даже раздражением и неудовольствием.
— Ну, вот видите, я говорил вам, что вы еще не
совсем спокойны. Оно так и есть! — полусмеясь, заметил Свитка. — Ложитесь-ка лучше опять, и пейте, и курите, и ведите беседу,
как подобает мужу мудрому.
А человек между тем,
как есть,
совсем подходящий; — жаль будет упустить!
Константин Семенович начал уже думать, что посещение его пришлось почему-либо не совсем-то кстати,
как вдруг Чарыковский предупредил его дальнейшее раздумье.
— Но
какими же судьбами человек может украшать собою место шпиона? — смеясь спросил Хвалынцев. Он был убежден, что Бейгуш либо шутит не совсем-то кстати, либо с разных сторон выпытывает его.
Шло и росло это чувство так тихо, просто и
как бы
совсем спокойно; но чем тише и проще, тем прочней и глубже пускало оно корни в ее душу.
Словом, эта «общая комната» делала такое впечатление,
как словно бы она
совсем нежилая, или бы в нее только что переезжают новые жильцы, не успевшие еще устроиться.
— Успокойтесь: законного брака я никогда и ни в
каком случае от вас не потребую! — твердо сказала она, бросив на своего собеседника взгляд ледяного презрения. — Это было бы уж
совсем безумие!
Вынудила ее на это самая простая и неизбежная необходимость, так
как иначе что же оставалось ей, неопытной и молодой девушке, одинешенькой в громадном и
совсем незнакомом,
совсем чужом городе, почти без средств, и притом в таком исключительном положении, которое поневоле устраняло всякую возможность работы ради насущного куска хлеба.
— Эх, брат Анютка! — заметил он ей потом, неодобрительно качая головою, —
совсем ты без меня испортилась,
как я погляжу! То есть вся моя работа над тобой словно б ни к черту!.. теперь хотя сызнова начинай! А кстати: у тебя с собою деньги-то есть? — спросил он тут же деловым тоном. — Сколько денег-то?
— Одного я только боюсь, —
совсем уже тихим шепотом прибавила она, помолчав немного, — вида-то у нее при себе никакого нет; и когда я спросила про то господина Полоярова, так они очень даже уклончиво ответили, что вид им будет; однако вот все нет до сей поры. А я боюсь, что
как неравно — не дай Бог — умрет, что я с ней тут стану делать-то тогда без вида? Ведь у нас так на этот счет строго, что и хоронить, пожалуй, не станут, да еще историю себе с полицией наживешь… Боюсь я этого страх
как!
Она бесцеремонно тыкала на них указательным пальцем, поясняя, что «это, мол, дураки-постепеновцы, а этот — порядочный господин, потому что „из наших“, а тот — подлец и шпион, потому что пишет в газете, которая „ругает наших“, а кто наших ругает, те все подлецы, мерзавцы и шпионы; а вот эти двое — дрянные пошляки и тупоумные глупцы, потому что они оба поэты, стишонки сочиняют; а этот профессор тоже дрянной пошляк, затем что держится политико-экономических принципов; а тот
совсем подлец и негодяй, так
как он читает что-то такое о полицейских и уголовных законах, в духе вменяемости, тогда
как вообще вся идея вменяемости есть подлость, и самый принцип права, в сущности, нелепость, да и вся-то юриспруденция вообще самая рабская наука и потому вовсе не наука, и дураки те, кто ею занимаются!»
Через неделю Костомаров объявил, что его лекции вновь открываются в зале Руадзе. Сонм противников уже
совсем было приготовился к новому великому скандалу «во имя свободы»,
как вдруг на следующий день в «Северной Почте» появилось следующее объявление.
Кто, почитай, и совсем-то не знал его, или был на одних только шапочных поклонах, так и тот теперь, поди-ка, везде трубит: „
как же, мол, очень коротко знакомы были!..
— А замечательный человек-с! — добродушно и даже с маслицем в улыбающемся взоре обратился он к Полоярову, таким посторонним,
совсем неофициальным тоном,
как будто вел самую приятную, задушевную беседу. — Да-с, истинно замечательный человек!..
Какой талант! И ведь сколько бы пользы мог принести отечеству! Конечно, есть некоторые крайности, увлечения, но… Бойкое перо! бойкое! Мне в особенности, знаете, стиль его нравится. Прекрасный стиль!
— То есть…
какого доноса?.. — стараясь вникнуть в суть, еще более подался вперед учитель. — Извините, я, может, не
совсем точно понимаю… Разве на меня донос кем-либо сделан?
— Да
как же-с… Они ведь противного лагеря… У них направление
совсем другое… и в убеждениях мы расходимся.
Заметив, что муж не совсем-то здоров, Сусанна, без воркотни, без неудовольствия, уложила его в постель и почти всю ночь,
как добрая сиделка, нежно, кротко и терпеливо ухаживала за ним, охраняла его покой, предупреждала малейший взгляд, малейшее желание.
Воззрился это я на него
совсем машинально, только чу! —
как будто лицо что-то знакомое…
Неточные совпадения
Янтарь на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) // Не мог понять,
как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и прав // В сем случае
совсем неправ.
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило
совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну,
как супругом // Самодержавно управлять, // И всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, // Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — // Всё это мужа не спросясь.
Но день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет,
как нет. // Бледна
как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему вопрос хозяйки был. — // Он что-то нас
совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, //
Как будто слыша злой укор.
— Ведь вот не сыщешь, а у меня был славный ликерчик, если только не выпили! народ такие воры! А вот разве не это ли он? — Чичиков увидел в руках его графинчик, который был весь в пыли,
как в фуфайке. — Еще покойница делала, — продолжал Плюшкин, — мошенница ключница
совсем было его забросила и даже не закупорила, каналья! Козявки и всякая дрянь было напичкались туда, но я весь сор-то повынул, и теперь вот чистенькая; я вам налью рюмочку.
Прежде он не хотел вступать ни в
какие сношения с ними, потому что был не более
как простой пешкой, стало быть, немного получил бы; но теперь… теперь
совсем другое дело: он мог предложить
какие угодно условия.