Неточные совпадения
Полояров избоченился и приготовился слушать с тем высокомерным, зевесовским достоинством, которое почитал убийственным, уничтожающим для каждого дерзновенного, осмелившегося таким образом подойти к его особе. А между тем в нем кипела и багровыми пятнами выступала на
лицо вся его злоба, вся боль уязвленного самолюбия. В ту минуту у него
руки чесались просто взять да прибить эту Стрешневу.
— Хоть бы на первое время, — продолжал каноник, — лишь бы только дело поставить как следует, а там можно будет передать с
рук на
руки другому надежному
лицу из наших; сам в стороне останешься, и опасаться, значит, нечего!
Это страшное слово было громко и смело брошено ему в
лицо в присутствии всех сотоварищей по службе, и после этого слова Устинов с презрением, даже более, с омерзением, словно от какой-нибудь холодной и склизкой гадины, отдернул от него свою
руку.
Ныне, чрез вмешательство администрации, школа эта вверена благонадежному
лицу из наших, которое само уже почти отстранилось от нее, а передало все дело в
руки москалей из самых заклятых либералов.
И самодовольно растопырив ноги и фертом заложа в карманы панталон мясистые
руки свои, с серьезным
лицом, но нагло издевающимися глазами стал он глядеть в полояровскую физиономию.
Головы кивали, некоторые
руки крестились, белые платки кое-где мелькали в воздухе; рядом с ними крутились шапки в поднятых
руках. Иные
лица глупо улыбались, иные кисло слезливились и куксились. Полояров вздохнул совсем свободно и вышел из-за трубы.
— Кистень!.. дай кистень сюда!.. живее, — говорил Свитка и, не отвращая
лица от преследователя, протянул назад
руку.
— До свиданья… до свиданья… — вся слегка дрожа, тихо шептала и принужденно улыбалась девушка и глядела в его
лицо, отрывая и в то же время не желая отрывать от его губ свою
руку. — Ну, будет… будет… Пойдемте… Пора… Тетушка ждет к чаю…
Вдруг Хвалынцев заметил, что в нескольких шагах от него грохнулся на мостовую человек. Он вгляделся и узнал знакомого: то лежал один кандидат университета, кончивший курс нынешнею весной.
Лицо его было облито кровью. Первым движением студента было броситься к нему на помощь, но чья-то сильная
рука предупредила его порыв.
На стороне той неведомой силы, которая в
лице этого Свитки протягивает теперь ему
руку, он как будто чуял и свет, и правду, и свободу или по крайней мере борьбу за них.
Часто нервическое, злобное движение отражалось на ее
лице, и тогда в ее карих глазах светилась фанатическая, непримиримая ненависть, и
руки судорожно начинали мять и вертеть какую-нибудь вещь, вроде случайно попавшейся бумажки, батистового платка или бахромки на шали.
Он не видел ее
лица, не видел того выражения и той улыбки, которая играла на нем в эту минуту, но чувствовал, что эта женщина близко склоняется над его поникшим
лицом, почти приникает к самому плечу его; чувствовал на горячей щеке своей легкое, случайное прикосновение ее душистого локона; чувствовал, что она не отрывает и не хочет отрывать
рук из-под его поцелуев, и какое-то странное благоговение к ней проницало всю его душу.
И она кротко взяла и не выпуская стала держать
руку Хвалынцева, и вся фигура ее, и взгляд, и
лицо, и самый поворот головы, все это выражало собою теплое и любовное участие. Раскрытая душа ее ждала, что вот-вот сейчас другая сочувственная душа перельет в нее все свое горе, всю свою тайну, и она затишит, умиротворит, убаюкает и исцелит эту другую, дорогую ей душу.
В
руках у него была случайно подвернувшаяся книга, — кажись, какой-то журнал за прежние годы — и Бейгуш что-то читал по ней тихо, почти вполголоса, но выразительно-красивое
лицо его было одушевлено каким-то особенным чувством, как будто в этой книге он сделал неожиданную, но в высшей степени приятную находку.
И он тяжело опустился на стул и кручинно подпер
лицо облокоченными на стол
руками. Но переход от одного настроения к другому был сделан и резко, и аляповато, так что обнажил в Полоярове неумелого актера.
Старый майор, опустясь перед постелью на колени и тихо склонившись
лицом к холодеющей
руке дочери, молился почти без слов, но какою-то глубокою, напряженною, всю душу проницающею молитвою.
Крепко стиснув пальцы сложенных
рук, он не молился, и по угрюмому
лицу его бродили темные тени каких-то злобных, мрачных и тяжелых дум.
— А вы мне скажите, зачем вы не арестованы? —
руки в боки и ноги врознь, с нахально смеющимся
лицом обратился Полояров ко всем присутствующим.
С мужчин срывали часы, нагло,
лицом к
лицу, запускали
руку в карманы и вытаскивали бумажники, с женщин рвали цепочки, браслеты, фермуары, даже вырывали серьги из ушей, не говоря уже о шалях и бурнусах, которые просто стягивались с плеч, причем многие даже сами спешили освободиться от них, из боязни задушиться, так как застегнутый ворот давил собою горло.
А в это же самое время бежит по улице, выпучив глаза, какой-то растрепанный, оборванный, но бывший порядочно одетым человек, без шапки, с обезображенным
лицом. Он бессмысленно смотрит вперед, беспорядочно машет
руками и вопит страшные проклятия.
— Я сама, — говорила Наталья Савишна, — признаюсь, задремала на кресле, и чулок вывалился у меня из рук. Только слышу я сквозь сон — часу этак в первом, — что она как будто разговаривает; я открыла глаза, смотрю: она, моя голубушка, сидит на постели, сложила вот этак ручки, а слезы в три ручья так и текут. «Так все кончено?» — только она и сказала и закрыла
лицо руками. Я вскочила, стала спрашивать: «Что с вами?»
Неточные совпадения
Но вот багряною
рукою // Заря от утренних долин // Выводит с солнцем за собою // Веселый праздник именин. // С утра дом Лариной гостями // Весь полон; целыми семьями // Соседи съехались в возках, // В кибитках, в бричках и в санях. // В передней толкотня, тревога; // В гостиной встреча новых
лиц, // Лай мосек, чмоканье девиц, // Шум, хохот, давка у порога, // Поклоны, шарканье гостей, // Кормилиц крик и плач детей.
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И
руку жмет — и запылал // В ее
лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными
руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении
лица его.
Когда она говорила, у ней, казалось, все стремилось вослед за мыслью: выраженье
лица, выраженье разговора, движенье
рук, самые складки платья как бы стремились в ту же сторону, и казалось, как бы она сама вот улетит вослед за собственными ее словами.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь, с открытою головою, немецкий сюртук московского шитья, с шляпой в
руке на отлете, только чуть державший двумя пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья в
лице.