Неточные совпадения
Анатоль целые утра проводил перед зеркалом, громко разучивая свою роль
по тетрадке, превосходно переписанной писцом губернаторской канцелярии, и даже совершенно позабыл про свои прокурорские дела и обязанности, а у злосчастного Шписса, кроме роли, оказались теперь еще сугубо особые поручения, которые ежечасно давали ему то monsieur Гржиб, то madame Гржиб, и черненький Шписс, сломя голову, летал
по городу, заказывая для генеральши различные принадлежности к спектаклю, то устраивал оркестр и руководил капельмейстера, то толковал с подрядчиком и плотниками, ставившими в зале дворянского собрания временную сцену (играть на подмостках городского театра madame Гржиб нашла в высшей степени неприличным), то объяснял что-то декоратору, приказывал о чем-то костюмеру,
глядел парики у парикмахера, порхал от одного участвующего к другому, от одной «благородной любительницы» к другой, и всем и каждому старался угодить, сделать что-нибудь приятное, сказать что-нибудь любезное, дабы все потом говорили: «ах, какой милый этот Шписс! какой он прелестный!» Что касается, впрочем, до «мелкоты» вроде подрядчика, декоратора, парикмахера и тому подобной «дряни», то с ними Шписс не церемонился и «приказывал» самым начальственным тоном: он ведь знал себе цену.
Но Полояров все эти радости и восторги встречал совершенно холодно: больно уж не
по нутру они ему были. И именно в те самые минуты, когда она показывала ему новые свои покупки, рассказывая намерения и планы будущего житья-бытья, он
глядел совсем равнодушно, как на нечто постороннее, и слушал вполне безучастно, а иногда с видимым даже раздражением и неудовольствием.
— Хм!.. Полюбить-то, пожалуй, и больше полюбила, — согласился он,
по обыкновению медленно и туго потирая между колен свои руки и
глядя мимо очков в какое-то пространство пред собою. — Насчет любви — не знаю, может, и так, а может, и нет; но уважать-то уж, конечно, менее стала.
«Что же, коли напечатать ее? — грустно раздумывал Полояров, очутясь уже вне кабинета, — ведь тут не более как два с половиной листа печатных, а дадут за них… ну, много-много, коли
по пятидесяти с листа… И то уж красная плата! Значит, за все сто двадцать пять, а
гляди, и того меньше будет… Что ж, пятьсот рублей цена хорошая, ведь это выходит
по двести с листа. Да такой благодати вовек не дождешься! Ну его к черту, помирюсь и на этом!»
Один из местных литераторов-обывателей, удостоенный приглашения на бал,
глядя на нее, уже свертывал в уме своем фразу,
по которой выходило, что «длинный шлейф ее блистательного платья грациозно и покорно следовал за своею царственною повелительницею».
И они молча пошли
по дорожке в сумрак сада, сквозь который приветливо и весело
глядел на них из-за ветвей яркий свет лампы в окнах хорошенького домика.
Может быть, в сущности, многого из того, что ему казалось, вовсе и не было, но уж он-то сам,
по внутреннему настроению, склонен был
глядеть на все преувеличенными глазами и объяснять себе все так, как подсказывало ему его собственное, болезненное чувство.
Нюточка долго бежала
по улице от этого вертепа, бежала куда глаза
глядят, пока несколько не пришла в себя, и тогда только при свете фонаря отыскала в портмоне записку, данную ей давеча в адресном столе, взяла извозчика и поехала разыскивать Ардальона Полоярова.
Девушка слегка колебалась, но потом в молчании и не
глядя на него, медленно и холодно протянула ему руку. Бог ее знает — а только она и сама-то хорошенько не понимала, презирает ли, ненавидит ли, или все еще любит этого человека. А
по правде сказать, в ее чувстве к нему тлелось пока еще и то, и другое, и третье…
Старик молча прошелся несколько раз
по комнате. Он словно бы сосредоточивался, словно бы внутренно приготовлялся, решаясь на что-то важное, большое и наконец стал пред учителем, спокойно и твердо
глядя ему в глаза.
— Экой вы младенец невинный! — помолчав немного, но все-таки не
глядя на Моисея, насмешливо заговорил он. — Какой же это дурак стал бы такие письма прямо
по почте пересылать? Для этого надо не иметь в башке ни капли человеческого смысла! Разве такие вещи
по почте пересылаются?
Но Сусанна не разделась и не легла. Она походила из угла в угол, посидела на кушетке, снова походила и снова посидела, но наконец не вытерпела: осторожно на цыпочках вышла в гостиную и оттуда, притаясь за портьерой, стала
глядеть на играющих. Уж ей теперь хотелось, чтоб они поскорее кончили. Но игра продолжалась и, по-видимому, очень серьезно. Счастье было на стороне Слопчицького.
Устинов, под руку со Стрешневой, пробирались
по Троицкому переулку. Перед воротами одного дома им поневоле пришлось остановиться, так как огромная толпа стояла тут не двигаясь и
глядела на загоравшийся дом с противоположной стороны переулка.
Бейгуш,
по всегдашней привычке, кивнул им головою, но те не ответили на поклон, и не то чтобы отвернулись от него, не то чтобы сделали вид, будто не узнают его; напротив, оба прямо и твердо
глядели ему в глаза, и в их взоре он ясно прочел то же самое презрение, то же самое имя «изменника».
Неточные совпадения
На грудь кладет тихонько руку // И падает. Туманный взор // Изображает смерть, не муку. // Так медленно
по скату гор, // На солнце искрами блистая, // Спадает глыба снеговая. // Мгновенным холодом облит, // Онегин к юноше спешит, //
Глядит, зовет его… напрасно: // Его уж нет. Младой певец // Нашел безвременный конец! // Дохнула буря, цвет прекрасный // Увял на утренней заре, // Потух огонь на алтаре!..
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут за делом и без дела, // Однако больше
по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет ли голода, войны // Или подобной новизны?
Кажется, как будто ее мало заботило то, о чем заботятся, или оттого, что всепоглощающая деятельность мужа ничего не оставила на ее долю, или оттого, что она принадлежала,
по самому сложению своему, к тому философическому разряду людей, которые, имея и чувства, и мысли, и ум, живут как-то вполовину, на жизнь
глядят вполглаза и, видя возмутительные тревоги и борьбы, говорят: «<Пусть> их, дураки, бесятся!
— И такой скверный анекдот, что сена хоть бы клок в целом хозяйстве! — продолжал Плюшкин. — Да и в самом деле, как прибережешь его? землишка маленькая, мужик ленив, работать не любит, думает, как бы в кабак… того и
гляди, пойдешь на старости лет
по миру!
То направлял он прогулку свою
по плоской вершине возвышений, в виду расстилавшихся внизу долин,
по которым повсюду оставались еще большие озера от разлития воды; или же вступал в овраги, где едва начинавшие убираться листьями дерева отягчены птичьими гнездами, — оглушенный карканьем ворон, разговорами галок и граньями грачей, перекрестными летаньями, помрачавшими небо; или же спускался вниз к поемным местам и разорванным плотинам —
глядеть, как с оглушительным шумом неслась повергаться вода на мельничные колеса; или же пробирался дале к пристани, откуда неслись, вместе с течью воды, первые суда, нагруженные горохом, овсом, ячменем и пшеницей; или отправлялся в поля на первые весенние работы
глядеть, как свежая орань черной полосою проходила
по зелени, или же как ловкий сеятель бросал из горсти семена ровно, метко, ни зернышка не передавши на ту или другую сторону.