— Secundo, я шляхтич славного герба, в котором вместе с «копной и вороной» недаром обозначается крест в синем поле. Яскульские, будучи хорошими рыцарями, не раз меняли мечи на требники и всегда смыслили кое-что в делах неба, поэтому ты должна мне верить. Ну а в остальном, что касается orbisterrarum, то есть всего земного, слушай,
что тебе скажет пан Максим Яценко, и учись хорошо.
Неточные совпадения
В этих случаях он всегда произносил неизменную фразу: «Здорова ли
ты, моя голубка?» — после
чего усаживался за стол и уже почти ничего не говорил, разве изредка сообщал что-либо о дубовых валах и шестернях.
— Тьфу, прости боже! совсем поглупел парубок!
Что мне твоя дуда? Все они одинаковые — и дудки, и бабы, с твоей Марьей на придачу. Вот лучше спел бы
ты нам песню, коли умеешь, — хорошую старую песню.
— Какой
ты смешной, — заговорила она с снисходительным сожалением, усаживаясь рядом с ним на траве. — Это
ты, верно, оттого,
что еще со мной не знаком. Вот узнаешь меня, тогда перестанешь бояться. А я не боюсь никого.
— Зачем
ты пугаешь меня, гадкий мальчишка? — заговорила она гневно, сквозь слезы. —
Что я
тебе сделала?.. Зачем?..
— Ну, ну, перестань же! — заговорила она тоном взрослой женщины. — Я давно не сержусь. Я вижу,
ты жалеешь,
что напугал меня…
— Нет, страшный! — убежденно повторила она. —
Ты не знаешь, потому
что не видал его.
— Вот
что, Веля… — сказал он, взяв дочь за плечо и посматривая на ее будущего учителя. — Помни всегда,
что на небе есть бог, а в Риме святой его «папеж». Это
тебе говорю я, Валентин Яскульский, и
ты должна мне верить потому,
что я твой отец, — это рrimо.
—
Что же
ты видел, мой мальчик? — спросила она с печальным сомнением в голосе.
— Я видел во сне… я вижу
тебя и Максима, и еще…
что я все вижу… Так хорошо, так хорошо, мамочка!
—
Что же еще
ты видел, мой мальчик?
— Скажи мне, Петр,
что это с
тобой? Отчего
ты такой грустный?
—
Что с
тобой? — повторила она свой вопрос.
— Потому
что… Ну да потому,
что ведь
ты на мне женишься, и, значит, наша жизнь будет одинакова.
«
Что это было со мной?» — подумал он, и в то же мгновение в его памяти прозвучали слова, которые она сказала вчера, в сумерки, у старой мельницы: «Неужели
ты никогда не думал об этом?.. Какой
ты глупый!..»
Теперь он проснулся с обновленною душой, и она, его давняя подруга, являлась ему в новом свете. Вспоминая все,
что произошло вчера, до малейших подробностей, он прислушивался с удивлением к тону ее «нового» голоса, который восстановило в его памяти воображение. «Полюбила…», «Какой
ты глупый!..»
—
Ты вот знаешь,
что нет, а я
тебе говорю,
что есть. От вас, зрячих, тоже сокрыто многое…
— Послушай, Аня, — спросил Максим у сестры по возвращении домой. — Не знаешь ли
ты,
что случилось во время нашей поездки? Я вижу,
что мальчик изменился именно с этого дня.
— Какое проклятье — быть безногим чурбаном!
Ты забываешь,
что я не лазаю по колокольням, а от баб, видно, не добьешься толку. Эвелина, попробуй хоть
ты сказать разумно,
что же такое было на колокольне?
—
Что же
ты думаешь? Скажи.
Ты, я вижу, умеешь думать.
— Ну а я не знаю, — угрюмо возразил слепой. — Да, я не знаю. Прежде и я был уверен,
что люблю
тебя больше всего на свете, но теперь не знаю. Оставь меня, послушайся тех, кто зовет
тебя к жизни, пока не поздно.
— Пустяки и ребячество, — ответил Максим резко. — И
ты сам хорошо знаешь,
что это неправда. Звуки доступны
тебе в большей полноте,
чем нам.
— Погоди, — сказал он. — Не знаю, впрочем, удастся ли мне объяснить
тебе, как следует…
Что такое красный звон,
ты можешь узнать не хуже меня:
ты слышал его не раз в городах, в большие праздники, только в нашем краю не принято это выражение…
— Да, да! Странные мысли приходят мне в голову… Случайность это или нет,
что кровь у нас красная. Видишь ли… когда в голове твоей рождается мысль, когда
ты видишь свои сны, от которых, проснувшись, дрожишь и плачешь, когда человек весь вспыхивает от страсти, — это значит,
что кровь бьет из сердца сильнее и приливает алыми ручьями к мозгу. Ну и она у нас красная…
Теперь представь себе,
что рука у
тебя бесконечно длинна.
Ты видишь,
что красный цвет и здесь — цвет страсти, и он служит ее символом.
— Если бы
ты мог понять,
что на свете есть горе во сто раз больше твоего, такое горе, в сравнении с которым твоя жизнь, обеспеченная и окруженная участием, может быть названа блаженством, — тогда…
— И
тебе не за
что проклинать!..
—
Что же
ты испугался? — спросил Максим. — Это те самые счастливцы, которым
ты недавно завидовал, — слепые нищие, которые просят здесь милостыню… Им немного холодно, конечно. Но ведь от этого, по-твоему, им только лучше.
Постой, я хочу поговорить с
тобой серьезно и рад,
что это будет именно здесь.
Слушай же теперь,
что я скажу
тебе: если
ты захочешь исправить нашу ошибку, если
ты швырнешь судьбе в глаза все преимущества, которыми жизнь окружила
тебя с колыбели, и захочешь испытать участь вот этих несчастных…
Но, черт возьми, я полагаю,
что был в своем праве, как и
ты теперь в своем!..
— Хотел, хотел!.. Кто знает,
чего хочет человек, когда взбесится… Я хотел, чтобы
ты почувствовал чужое горе и перестал так носиться со своим…
—
Что это с
тобой? — спросила мать встревоженным голосом.
Неточные совпадения
Анна Андреевна.
Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу
тебя уведомить, душенька,
что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к
чему же тут соленые огурцы и икра?
Аммос Федорович. Вот
тебе на! (Вслух).Господа, я думаю,
что письмо длинно. Да и черт ли в нем: дрянь этакую читать.
Батюшка пришлет денежки,
чем бы их попридержать — и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день
ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь — и посылает на толкучий продавать новый фрак.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак!
Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)
Что это за жаркое? Это не жаркое.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово:
что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я
тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот
тебе и сейчас! Вот
тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала,
что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает,
что он за ней волочится, а он просто
тебе делает гримасу, когда
ты отвернешься.