Эти часы стали теперь для мальчика самым счастливым временем, и мать с жгучей ревностью видела, что вечерние впечатления владеют ребенком даже в течение следующего дня, что даже на ее ласки он
не отвечает с прежнею безраздельностью, что, сидя у нее на руках и обнимая ее, он с задумчивым видом вспоминает вчерашнюю песню Иохима.
Этот простой вопрос больно отозвался в сердце слепого. Он ничего
не ответил, и только его руки, которыми он упирался в землю, как-то судорожно схватились за траву. Но разговор уже начался, и девочка, все стоя на том же месте и занимаясь своим букетом, опять спросила...
Неточные совпадения
— Дитя
не может еще координировать движений рук с зрительными впечатлениями, —
ответил доктор.
— Я говорю только правду, —
ответил Максим. — У меня нет ноги и руки, но есть глаза. У малого нет глаз, со временем
не будет ни рук, ни ног, ни воли…
— Как хочешь, моя голубка, —
ответил образцовый супруг. — Ты, кажется,
не особенно любила музыку.
— А что ж? —
ответил Иохим на предложение пана. — Пел когда-то и я
не хуже людей. Только, может, и наша мужицкая песня тоже вам
не по вкусу придется, пане? — уязвил он слегка собеседника.
Слепой
не любил, когда нарушали его одиночество. Поэтому он
ответил на вопрос
не особенно любезным тоном...
Звуки этого спокойного детского голоса приятно действовали на слух слепого; тем
не менее, он
ответил в прежнем тоне...
— Я
не умею играть с вами, —
ответил он потупившись.
— Я
не хотел напугать тебя, —
ответил он, глубоко вздыхая, чтобы подавить нервные приступы.
— Я
не странный, —
ответил мальчик с жалобною гримасой. — Нет, я
не странный… Я… я — слепой!
—
Не бойтесь, пан Валентин, — улыбаясь,
ответил на эту речь Максим, — мы
не вербуем паненок для отряда Гарибальди.
Девушка
ответила не сразу. Она положила к себе на колени свою работу, разгладила ее руками и, слегка наклонив голову, стала рассматривать ее с задумчивым видом. Трудно было разобрать, думала ли она о том, что ей следовало взять для вышивки канву покрупнее, или же обдумывала свой ответ.
— Семнадцать, —
ответила Эвелина просто, но тотчас же прибавила с наивно-торжествующим любопытством: — А ведь вы думали, гораздо больше,
не правда ли?
— Будь что будет! — твердо и угрюмо
ответил старый солдат. — Тогда посмотрим; во всяком случае на нем
не должно тяготеть сознание чужой испорченной жизни… Да и на нашей совести тоже… Подумай об этом, Аня, — добавил он мягче.
— Ну да, ну да, конечно! —
ответила она с торопливым волнением. — Какой ты глупый! Неужели тебе никогда
не приходило это в голову? Ведь это же так просто! На ком же тебе и жениться, как
не на мне?
— Я так и думал, —
ответил молодой человек. — Мне она несколько знакома… У вас удивительно своеобразная манера… Многие играют лучше вашего, но так, как вы, ее
не исполнял еще никто. Это… как будто перевод с итальянского музыкального языка на малорусский. Вам нужна серьезная школа, и тогда…
— Я
не могла… уйти… —
ответила Эвелина тихо. — Они разговаривали друг с другом, как…
— Нет, — задумчиво
ответил старик, — ничего бы
не вышло. Впрочем, я думаю, что вообще на известной душевной глубине впечатления от цветов и от звуков откладываются уже, как однородные. Мы говорим: он видит все в розовом свете. Это значит, что человек настроен радостно. То же настроение может быть вызвано известным сочетанием звуков. Вообще звуки и цвета являются символами одинаковых душевных движений.
— К черту уроки! —
ответил Максим с гримасой нетерпения. — Слишком долго оставаться педагогом — это ужасно оглупляет. Нет, этот раз я
не думал ни о каких уроках, а просто очень рассердился на тебя и на себя…
Неточные совпадения
Анна Андреевна, жена его, провинциальная кокетка, еще
не совсем пожилых лет, воспитанная вполовину на романах и альбомах, вполовину на хлопотах в своей кладовой и девичьей. Очень любопытна и при случае выказывает тщеславие. Берет иногда власть над мужем потому только, что тот
не находится, что
отвечать ей; но власть эта распространяется только на мелочи и состоит в выговорах и насмешках. Она четыре раза переодевается в разные платья в продолжение пьесы.
Не так ли, благодетели?» // — Так! —
отвечали странники, // А про себя подумали: // «Колом сбивал их, что ли, ты // Молиться в барский дом?..» // «Зато, скажу
не хвастая, // Любил меня мужик!
Впопад ли я
ответила — //
Не знаю… Мука смертная // Под сердце подошла… // Очнулась я, молодчики, // В богатой, светлой горнице. // Под пологом лежу; // Против меня — кормилица, // Нарядная, в кокошнике, // С ребеночком сидит: // «Чье дитятко, красавица?» // — Твое! — Поцаловала я // Рожоное дитя…
Влас
отвечал задумчиво: // — Бахвалься! А давно ли мы, //
Не мы одни — вся вотчина… // (Да… все крестьянство русское!) //
Не в шутку,
не за денежки, //
Не три-четыре месяца, // А целый век… да что уж тут! // Куда уж нам бахвалиться, // Недаром Вахлаки!
Ты дай нам слово верное // На нашу речь мужицкую // Без смеху и без хитрости, // По совести, по разуму, // По правде
отвечать, //
Не то с своей заботушкой // К другому мы пойдем…»