Неточные совпадения
— Да то, сударь, бывало за границею, а теперь, если
правда,
что болтают, и Наполеон сбирается к нам… помилуй господи!..
— Кто и говорит, батюшка! Чуждаться и носить на руках — два дела разные. Чтоб нам не держаться русской пословицы: как аукнется, так и откликнется!.. Как нас в чужих землях принимают, так и нам бы чужеземцев принимать!.. Ну, да
что об этом говорить… Скажите-ка лучше, батюшка, точно ли
правда,
что Бонапартий сбирается на нас войною?
— Пелагея Николаевна! — сказал Сурской, — лекарь говорил
правду: вы так давно живете затворницей,
что можете легко и сами занемочь. Время прекрасное,
что б вам не погулять?
— Только, бога ради! не здесь, подле этих грустных, обезображенных лип. Пойдемте в рощу. Я люблю отдыхать вот там, под этой густой черемухой. Не
правда ли, — продолжала Полина, когда они, войдя в рощу, сели на дерновую скамью, — не
правда ли,
что здесь и дышишь свободнее? Посмотрите, как весело растут эти березы, как пушисты эти ракитовые кусты; с какою роскошью подымается этот высокой дуб! Он не боится,
что придет садовник и сравняет его с другими деревьями.
— А, так она его читала? Не
правда ли,
что оно бойко написано? Я уверен был вперед,
что при чтении этого красноречивого послания русское твое сердце забьет такую тревогу,
что любовь и места не найдет. Только в одном ошибся: я думал,
что ты прежде женишься, а там уж приедешь сюда пировать под картечными выстрелами свою свадьбу: по крайней мере я на твоем месте непременно бы женился.
— То есть врасплох?.. Разумею. А
что, Федотов, ведь надо сказать
правду: эти французы бравые ребята. Вот хоть сегодня, досталось нам на орехи:
правда, и мы пощелкали их порядком, да они себе и в ус не дуют! Ах, черт побери!
Что за диковинка! Люди мелкие, поджарые, ну взглянуть не на
что, а как дерутся!..
—
Правда ли, Федотов, сегодня наши ребята болтали,
что Англия с нами?
— Так
что ж? Пускай целят. Не
правда ли,
что порядочный человек и храбрый офицер постыдится вызывать на поединок своего товарища в то время, когда быть раненным на дуели есть бесчестие?..
— Постойте! Не
правда ли,
что одному только фанфарону, не понимающему,
что такое истинная храбрость, позволительно насмехаться над тем, кто отказывается от дуели за несколько часов до сражения?
— Да, точно поют! Но это совсем не похоронный напев… напротив… мне кажется… — Рославлев не мог кончить: невольный трепет пробежал по всем его членам. Так, он не ошибается… до его слуха долетели звуки и слова, не оставляющие никакого сомнения… — Боже мой! — вскричал он, — это венчальный обряд… на кладбище… в полночь!.. Итак, Шурлов говорил
правду… Несчастная!
что она делает!..
— Не знаю,
что вперед, а теперь это самое лучшее средство поровнять наши силы. Да вот, например, у меня всего сотни две молодцов; а если б вы знали, сколько они передушили французов; до сих пор уж человек по десяти на брата досталось.
Правда, народ-то у меня славный! — прибавил артиллерийской офицер с ужасной улыбкою, — всё ребята беспардонные; сантиментальных нет!
— Но точно ли
правда,
что они так близко от Москвы? — спросил Зарецкой.
— Ну, вот! — вскричал Буркин, — ведь прохожий-то
правду говорил. Эх, жаль,
что я не дал ему красненькой.
— И
что вы? — перервал Зарецкой, — мы все здесь народ военный — не
правда ли?
— Не
правда ли,
что, сделав удачно этот трудный и опасный скачок, вы чувствовали какое-то душевное наслаждение, проистекающее от внутреннего сознания в ваших силах и искусстве?
— А
что за суматоха идет по улицам! Умора, да и только. Французы, как угорелые кошки, бросаются из угла в угол. Они от огня, а он за ними; примутся тушить в одном месте, а в двадцати вспыхнет! Да,
правда, и тушить-то нечем: ни одной трубы в городе не осталось.
— Не знаю, возвышает ли это душу, — перервал с улыбкою артиллерийской офицер, — но на всякой случай я уверен,
что это поунизит гордость всемирных победителей и,
что всего лучше, заставит русских ненавидеть французов еще более. Посмотрите, как народ примется их душить! Они, дескать, злодеи, сожгли матушку Москву! А
правда ли это или нет, какое нам до этого дело! Лишь только бы их резали.
— Какая прелестная картина! — сказал артиллерийской офицер, остановя свою лошадь. — Посмотрите — соборы, Иван Великой, весь Кремль как на блюдечке. Не
правда ли,
что он походит на какую-то прозрачную картину, которая подымается из пламени?
— Как ветер ревет между деревьями! — сказал наконец Зарецкой. — А знаете ли
что? Как станешь прислушиваться, то кажется, будто бы в этом вое есть какая-то гармония. Слышите ли, какие переходы из тона в тон? Вот он загудел басом; теперь свистит дишкантом… А это
что?.. Ах, батюшки!.. Не
правда ли, как будто вдали льется вода? Слышите? настоящий водопад.
— А как проснутся, — продолжал Зарецкой, — и вспомнят, как они все нам выболтали, так, верно, пожалеют,
что выпили по лишнему стакану пунша. Да и вы, господа, — надобно сказать
правду, — мастерски умеете пользоваться минутой откровенности.
Печальный француз! не
правда ли,
что это даже странно слышать?
—
Что, ребята, ведь он баит
правду: вот и крест; я вынул его из кармана у одного убитого француза.
— Как
что? — перервал сержант, — да разве сын моего командира может быть изменником? Ну, статочное ли это дело? Не
правда ли, детушки?
— А если б и дали, — возразил Рославлев, — так не грешно ли вам будет выдать руками жен и детей ваших? Эх, братцы! уж если вы начали служить верой и
правдой царю православному, так и дослуживайте!
Что нам считать, много ли их? Наше дело правое — с нами бог!
— Да ему там только и весело, где свистят пули, — перервал старый ротмистр. — Всякой раз его встречают и провожают с пальбою; а он все-таки целехонек. Ну,
правду он говорит,
что его и смерть боится.
Так говорит сам Наполеон, так говорят почти все французские писатели; а есть люди (мы не скажем, к какой они принадлежат нации), которые полагают,
что французские писатели всегда говорят
правду — даже и тогда, когда уверяют,
что в России нет соловьев; но есть зато фрукт величиною с вишню, который называется арбузом;
что русские происходят от татар, а венгерцы от славян;
что Кавказские горы отделяют Европейскую Россию от Азиатской;
что у нас знатных людей обыкновенно венчают архиереи;
что ниема глебониш пописко рюскоф — самая употребительная фраза на чистом русском языке;
что название славян происходит от французского слова esclaves [рабы] и
что, наконец, в 1812 году французы били русских, когда шли вперед, били их же, когда бежали назад; били под Москвою, под Тарутиным, под Красным, под Малым Ярославцем, под Полоцком, под Борисовым и даже под Вильною, то есть тогда уже, когда некому нас было бить, если б мы и сами этого хотели.
— Послушайте-ка, господа, — перервал Ленской, стараясь замять разговор, которой мог дурно кончиться, — если говорить
правду, так вот нас здесь пятеро: все мы народ обстрелянный, хорошие офицеры, а, верно, каждый из нас хотя один раз в жизни чувствовал,
что он робел.
— Да
что ты, Мильсан, веришь русским? — вскричал молодой кавалерист, — ведь теперь за них мороз не станет драться; а бедные немцы так привыкли от нас бегать,
что им в голову не придет порядком схватиться — и с кем же?.. с самим императором! Русские нарочно выдумали это известие, чтоб мы скорей сдались, Ils sont malins ces barbares! [Они хитры, эти варвары! (франц.)] Не
правда ли, господин Папилью? — продолжал он, относясь к толстому офицеру. — Вы часто бываете у Раппа и должны знать лучше нашего…
— Но, кажется, не привели и гостей с собою, — отвечал Рославлев. — Если
правда,
что мне говорили, то ваша рота…