Неточные совпадения
Но
что же делать, если мне теперь даже муки от него —
счастье?
Нет, я верю, верю,
что этот вечер должен принесть нам всем и
счастье, и мир, и согласие!
Если я и угожу ему, он все-таки будет вздыхать о прошедшем
счастье, тосковать,
что я совсем не та, как прежде, когда еще он любил меня ребенком; а старое всегда лучше кажется!
Ведь он не виноват,
что привык считать в миллионах
счастье.
—
Счастье в том,
что мы с ней целых два часа оставались одни.
Признаюсь вам, у меня тогда же промелькнула мысль,
что вы, более
чем кто-нибудь, могли бы составить его
счастье.
О, не считайте,
что я явился как грозный отец, решившийся наконец простить моих детей и милостиво согласиться на их
счастье.
— Ты несправедлив ко мне, Ваня, — проговорил он наконец, и слеза заблистала на его ресницах, — клянусь тебе, несправедлив, но оставим это! Я не могу выворотить перед тобой мое сердце, — продолжал он, приподнимаясь и берясь за шляпу, — одно скажу: ты заговорил сейчас о
счастье дочери. Я решительно и буквально не верю этому
счастью, кроме того,
что этот брак и без моего вмешательства никогда не состоится.
Нечего было тут прибавлять. Я молчал, и мне самому хотелось заплакать, смотря на нее, так, от любви какой-то.
Что за милый был это ребенок! Я уж не спрашивал ее, почему она считает себя способною сделать
счастье Алеши.
— О нет, мой друг, нет, я в эту минуту просто-запросто деловой человек и хочу вашего
счастья. Одним словом, я хочу уладить все дело. Но оставим на время все дело,а вы меня дослушайте до конца, постарайтесь не горячиться, хоть две какие-нибудь минутки. Ну, как вы думаете,
что если б вам жениться? Видите, я ведь теперь совершенно говорю о постороннем;
что ж вы на меня с таким удивлением смотрите?
— Да высказывать-то нечего. Мне именно хотелось знать,
что бы вы сказали, если б вам кто-нибудь из друзей ваших, желающий вам основательного, истинного
счастья, не эфемерного какого-нибудь, предложил девушку, молоденькую, хорошенькую, но… уже кое-что испытавшую; я говорю аллегорически, но вы меня понимаете, ну, вроде Натальи Николаевны, разумеется, с приличным вознаграждением… (Заметьте, я говорю о постороннем, а не о нашемделе); ну,
что бы вы сказали?
— Это так… но вот, в
чем вопрос: составлю ли я его
счастье? Имею ли я право так говорить, потому
что я его у вас отнимаю. Если вам кажется и мы решим теперь,
что с вами он будет счастливее, то… то.
Катя приготовилась, кажется, на длинное объяснение на тему: кто лучше составит
счастье Алеши и кому из них придется уступить? Но после ответа Наташи тотчас же поняла,
что все уже давно решено и говорить больше не об
чем. Полураскрыв свои хорошенькие губки, она с недоумением и с печалью смотрела на Наташу, все еще держа ее руку в своей.
— Милая моя, — сказал он, вздохнув, — я понимаю ваше горе; я знал, как будет тяжела вам эта минута, и положил себе за долг посетить вас. Утешьтесь, если можете, хоть тем,
что, отказавшись от Алеши, вы составили его
счастье. Но вы лучше меня это понимаете, потому
что решились на великодушный подвиг…
Писал он,
что не в силах выразить своих мучений; признавался, между прочим,
что вполне сознает в себе возможность составить
счастье Наташи, начинал вдруг доказывать,
что они вполне ровня; с упорством, со злобою опровергал доводы отца; в отчаянии рисовал картину блаженства всей жизни, которое готовилось бы им обоим, ему и Наташе, в случае их брака, проклинал себя за свое малодушие и — прощался навеки!
И вдруг из того таинственного и ужасного, нездешнего мира, в котором он жил эти двадцать два часа, Левин мгновенно почувствовал себя перенесенным в прежний, обычный мир, но сияющий теперь таким новым светом
счастья, что он не перенес его. Натянутые струны все сорвались. Рыдания и слезы радости, которых он никак не предвидел, с такою силой поднялись в нем, колебля всё его тело, что долго мешали ему говорить.
Неточные совпадения
«Ах, боже мой!» — думаю себе и так обрадовалась,
что говорю мужу: «Послушай, Луканчик, вот какое
счастие Анне Андреевне!» «Ну, — думаю себе, — слава богу!» И говорю ему: «Я так восхищена,
что сгораю нетерпением изъявить лично Анне Андреевне…» «Ах, боже мой! — думаю себе.
Хлестаков. Возле вас стоять уже есть
счастие; впрочем, если вы так уже непременно хотите, я сяду. Как я счастлив,
что наконец сижу возле вас.
—
Чего вы тут расхвастались // Своим мужицким
счастием?
Пришел дьячок уволенный, // Тощой, как спичка серная, // И лясы распустил, //
Что счастие не в пажитях, // Не в соболях, не в золоте, // Не в дорогих камнях. // «А в
чем же?» // — В благодушестве! // Пределы есть владениям // Господ, вельмож, царей земных, // А мудрого владение — // Весь вертоград Христов! // Коль обогреет солнышко // Да пропущу косушечку, // Так вот и счастлив я! — // «А где возьмешь косушечку?» // — Да вы же дать сулилися…
Попа уж мы доведали, // Доведали помещика, // Да прямо мы к тебе! //
Чем нам искать чиновника, // Купца, министра царского, // Царя (еще допустит ли // Нас, мужичонков, царь?) — // Освободи нас, выручи! // Молва идет всесветная, //
Что ты вольготно, счастливо // Живешь… Скажи по-божески // В
чем счастие твое?»