Неточные совпадения
Беру тебя еще раз на личную свою ответственность, — так и
сказали, — помни, дескать, ступай!» Облобызал
я прах ног его, мысленно, ибо взаправду
не дозволили
бы, бывши сановником и человеком новых государственных и образованных мыслей; воротился домой, и как объявил, что на службу опять зачислен и жалование получаю, господи, что тогда было…
— Да что же это
я! — продолжал он, восклоняясь опять и как
бы в глубоком изумлении, — ведь
я знал же, что
я этого
не вынесу, так чего ж
я до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда
я пошел делать эту… пробу, ведь
я вчера же понял совершенно, что
не вытерплю… Чего ж
я теперь-то? Чего ж
я еще до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы,
я сам
сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь
меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
— В самом серьезном, так
сказать, в самой сущности дела, — подхватил Петр Петрович, как
бы обрадовавшись вопросу. —
Я, видите ли, уже десять лет
не посещал Петербурга. Все эти наши новости, реформы, идеи — все это и до нас прикоснулось в провинции; но чтобы видеть яснее и видеть все, надобно быть в Петербурге. Ну-с, а моя мысль именно такова, что всего больше заметишь и узнаешь, наблюдая молодые поколения наши. И признаюсь: порадовался…
— Фу, какие вы страшные вещи говорите! —
сказал, смеясь, Заметов. — Только все это один разговор, а на деле, наверно, споткнулись
бы. Тут,
я вам
скажу, по-моему,
не только нам с вами, даже натертому, отчаянному человеку за себя поручиться нельзя. Да чего ходить — вот пример: в нашей-то части старуху-то убили. Ведь уж, кажется, отчаянная башка, среди бела дня на все риски рискнул, одним чудом спасся, — а руки-то все-таки дрогнули: обокрасть
не сумел,
не выдержал; по делу видно…
«Что ж, это исход! — думал он, тихо и вяло идя по набережной канавы. — Все-таки кончу, потому что хочу… Исход ли, однако? А все равно! Аршин пространства будет, — хе! Какой, однако же, конец! Неужели конец?
Скажу я им иль
не скажу? Э… черт! Да и устал
я: где-нибудь лечь или сесть
бы поскорей! Всего стыднее, что очень уж глупо. Да наплевать и на это. Фу, какие глупости в голову приходят…»
Потому
я искренно говорю, а
не оттого, что… гм! это было
бы подло; одним словом,
не оттого, что
я в вас… гм! ну, так и быть,
не надо,
не скажу отчего,
не смею!..
— Так вот, Дмитрий Прокофьич,
я бы очень, очень хотела узнать… как вообще… он глядит теперь на предметы, то есть, поймите
меня, как
бы это вам
сказать, то есть лучше
сказать: что он любит и что
не любит? Всегда ли он такой раздражительный? Какие у него желания и, так
сказать, мечты, если можно? Что именно теперь имеет на него особенное влияние? Одним словом,
я бы желала…
Теперь, когда уже с вами можно разговаривать,
мне хотелось
бы вам внушить, что необходимо устранить первоначальные, так
сказать, коренные причины, влиявшие на зарождение вашего болезненного состояния, тогда и вылечитесь,
не то будет даже и хуже.
— Ба! да и ты… с намерениями! — пробормотал он, посмотрев на нее чуть
не с ненавистью и насмешливо улыбнувшись. —
Я бы должен был это сообразить… Что ж, и похвально; тебе же лучше… и дойдешь до такой черты, что
не перешагнешь ее — несчастна будешь, а перешагнешь, — может, еще несчастнее будешь… А впрочем, все это вздор! — прибавил он раздражительно, досадуя на свое невольное увлечение. —
Я хотел только
сказать, что у вас, маменька,
я прощения прошу, — заключил он резко и отрывисто.
— Сейчас, Софья Семеновна, у нас нет секретов, вы
не помешаете…
Я бы хотел вам еще два слова
сказать… Вот что, — обратился он вдруг,
не докончив, точно сорвал, к Разумихину. — Ты ведь знаешь этого… Как его!.. Порфирия Петровича?
— Если б
я и перешагнул, то уж, конечно
бы, вам
не сказал, — с вызывающим, надменным презрением ответил Раскольников.
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы
не имейте и сомнения. Так-таки и напишите, как
я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко
мне туда сами… как-нибудь на днях… да хоть завтра.
Я буду там часов этак в одиннадцать, наверно. Все и устроим… поговорим… Вы же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь и
сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим видом.
— Фу! перемешал! — хлопнул себя по лбу Порфирий. — Черт возьми, у
меня с этим делом ум за разум заходит! — обратился он, как
бы даже извиняясь, к Раскольникову, — нам ведь так
бы важно узнать,
не видал ли кто их, в восьмом часу, в квартире-то, что
мне и вообразись сейчас, что вы тоже могли
бы сказать… совсем перемешал!
—
Не знаю, право, как вам
сказать. Видеться один раз
я бы очень желал.
— А почему ж
бы и нет? — улыбнувшись,
сказал Свидригайлов, встал и взял шляпу, —
я ведь
не то чтобы так уж очень желал вас беспокоить и, идя сюда, даже
не очень рассчитывал, хотя, впрочем, физиономия ваша еще давеча утром
меня поразила…
Разумеется, если б она
мне сама
сказала: «
Я хочу тебя иметь», то
я бы почел себя в большой удаче, потому что девушка
мне очень нравится; но теперь, теперь по крайней мере, уж конечно, никто и никогда
не обращался с ней более вежливо и учтиво, чем
я, более с уважением к ее достоинству…
я жду и надеюсь — и только!
— Видя таковое ее положение, с несчастными малолетными, желал
бы, — как
я и
сказал уже, — чем-нибудь, по мере сил, быть полезным, то есть, что называется, по мере сил-с,
не более. Можно
бы, например, устроить в ее пользу подписку или, так
сказать, лотерею… или что-нибудь в этом роде, — как это и всегда в подобных случаях устраивается близкими или хотя
бы и посторонними, но вообще желающими помочь людьми. Вот об этом-то
я имел намерение вам сообщить. Оно
бы можно-с.
— Ну, вот еще! Куда
бы я ни отправился, что
бы со
мной ни случилось, — ты
бы остался у них провидением.
Я, так
сказать, передаю их тебе, Разумихин. Говорю это, потому что совершенно знаю, как ты ее любишь и убежден в чистоте твоего сердца. Знаю тоже, что и она тебя может любить, и даже, может быть, уж и любит. Теперь сам решай, как знаешь лучше, — надо иль
не надо тебе запивать.
Тысячу
бы рублей в ту минуту
я дал, своих собственных, чтобы только на вас в свои глаза посмотреть: как вы тогда сто шагов с мещанинишкой рядом шли, после того как он вам «убийцу» в глаза
сказал, и ничего у него, целых сто шагов, спросить
не посмели!..
— Губка-то опять, как и тогда, вздрагивает, — пробормотал как
бы даже с участием Порфирий Петрович. — Вы
меня, Родион Романыч, кажется,
не так поняли-с, — прибавил он, несколько помолчав, — оттого так и изумились.
Я именно пришел с тем, чтоб уже все
сказать и дело повести на открытую.
— Маменька, что
бы ни случилось, что
бы вы обо
мне ни услышали, что
бы вам обо
мне ни
сказали, будете ли вы любить
меня так, как теперь? — спросил он вдруг от полноты сердца, как
бы не думая о своих словах и
не взвешивая их.
— Родя, Родя, что с тобою? Да как же ты об этом спрашивать можешь! Да кто про тебя
мне что-нибудь
скажет? Да
я и
не поверю никому, кто
бы ко
мне ни пришел, просто прогоню.
Неточные совпадения
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной,
я сказал. //
Я б мог
сказать: в Одессе грязной — // И тут
бы, право,
не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, // Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Когда
бы жизнь домашним кругом //
Я ограничить захотел; // Когда б
мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился
я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты
не искал иной. //
Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, //
Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И был
бы счастлив… сколько мог!
Как их писали в мощны годы, // Как было встарь заведено…» // — Одни торжественные оды! // И, полно, друг;
не всё ль равно? // Припомни, что
сказал сатирик! // «Чужого толка» хитрый лирик // Ужели для тебя сносней // Унылых наших рифмачей? — // «Но всё в элегии ничтожно; // Пустая цель ее жалка; // Меж тем цель оды высока // И благородна…» Тут
бы можно // Поспорить нам, но
я молчу: // Два века ссорить
не хочу.
— Так как моя бричка, —
сказал Чичиков, —
не пришла еще в надлежащее состояние, то позвольте
мне взять у вас коляску.
Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.
— Как, губернатор разбойник? —
сказал Чичиков и совершенно
не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого
я бы никак
не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно
не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.