Неточные совпадения
«Ты наше упование, ты наше все!» О мамаша!..» Злоба накипала в
нем все сильнее и сильнее, и если бы теперь встретился
с ним господин Лужин,
он, кажется, убил бы
его!
И
он взмахнул хлыстом. Раскольников бросился на
него с кулаками, не рассчитав даже и того, что плотный
господин мог управиться и
с двумя такими, как
он. Но в эту минуту кто-то крепко схватил
его сзади, между
ними стал городовой.
— Никакой шум и драки у меня не буль,
господин капитэн, — затараторила она вдруг, точно горох просыпали,
с крепким немецким акцентом, хотя и бойко по-русски, — и никакой, никакой шкандаль, а
они пришоль пьян, и это я все расскажит,
господин капитэн, а я не виноват… у меня благородный дом,
господин капитэн, и благородное обращение,
господин капитэн, и я всегда, всегда сама не хотель никакой шкандаль.
— Да што! —
с благородною небрежностию проговорил Илья Петрович (и даже не што, а как-то «Да-а шта-а!»), переходя
с какими-то бумагами к другому столу и картинно передергивая
с каждым шагом плечами, куда шаг, туда и плечо, — вот-с, извольте видеть:
господин сочинитель, то бишь студент, бывший то есть, денег не платит, векселей надавал, квартиру не очищает, беспрерывные на
них поступают жалобы, а изволили в претензию войти, что я папироску при
них закурил!
И бегу, этта, я за
ним, а сам кричу благим матом; а как
с лестницы в подворотню выходить — набежал я
с размаху на дворника и на
господ, а сколько было
с ним господ, не упомню, а дворник за то меня обругал, а другой дворник тоже обругал, и дворникова баба вышла, тоже нас обругала, и
господин один в подворотню входил,
с дамою, и тоже нас обругал, потому мы
с Митькой поперек места легли: я Митьку за волосы схватил и повалил и стал тузить, а Митька тоже, из-под меня, за волосы меня ухватил и стал тузить, а делали мы то не по злобе, а по всей то есь любови, играючи.
Это был
господин немолодых уже лет, чопорный, осанистый,
с осторожною и брюзгливою физиономией, который начал тем, что остановился в дверях, озираясь кругом
с обидно-нескрываемым удивлением и как будто спрашивал взглядами: «Куда ж это я попал?» Недоверчиво и даже
с аффектацией [
С аффектацией —
с неестественным, подчеркнутым выражением чувств (от фр. affecter — делать что-либо искусственным).] некоторого испуга, чуть ли даже не оскорбления, озирал
он тесную и низкую «морскую каюту» Раскольникова.
— Успокойтесь, маменька, — отвечала Дуня, снимая
с себя шляпку и мантильку, — нам сам бог послал этого
господина, хоть
он и прямо
с какой-то попойки. На
него можно положиться, уверяю вас. И все, что
он уже сделал для брата…
Вымылся
он в это утро рачительно, — у Настасьи нашлось мыло, — вымыл волосы, шею и особенно руки. Когда же дошло до вопроса: брить ли свою щетину иль нет (у Прасковьи Павловны имелись отличные бритвы, сохранившиеся еще после покойного
господина Зарницына), то вопрос
с ожесточением даже был решен отрицательно: «Пусть так и остается! Ну как подумают, что я выбрился для… да непременно же подумают! Да ни за что же на свете!
— А я об вас еще от покойника тогда же слышала… Только не знала тогда еще вашей фамилии, да и
он сам не знал… А теперь пришла… и как узнала вчера вашу фамилию… то и спросила сегодня: тут
господин Раскольников где живет?.. И не знала, что вы тоже от жильцов живете… Прощайте-с… Я Катерине Ивановне…
— Надоели
они мне очень вчера, — обратился вдруг Раскольников к Порфирию
с нахально-вызывающею усмешкой, — я и убежал от
них квартиру нанять, чтоб
они меня не сыскали, и денег кучу
с собой захватил. Вон
господин Заметов видел деньги-то. А что,
господин Заметов, умен я был вчера али в бреду, разрешите-ка спор!
Ну-с, так вот мое мнение:
господину, отхлеставшему немку, глубоко не сочувствую, потому что и в самом деле
оно… что же сочувствовать!
— Точно так-с, но принудила или, лучше сказать, склонила
его к насильственной смерти беспрерывная система гонений и взысканий
господина Свидригайлова.
— Я не знаю этого, — сухо ответила Дуня, — я слышала только какую-то очень странную историю, что этот Филипп был какой-то ипохондрик, какой-то домашний философ, люди говорили, «зачитался», и что удавился
он более от насмешек, а не от побой
господина Свидригайлова. А
он при мне хорошо обходился
с людьми, и люди
его даже любили, хотя и действительно тоже винили
его в смерти Филиппа.
Да оставь я иного-то
господина совсем одного: не бери я
его и не беспокой, но чтоб знал
он каждый час и каждую минуту, или по крайней мере подозревал, что я все знаю, всю подноготную, и денно и нощно слежу за
ним, неусыпно
его сторожу, и будь
он у меня сознательно под вечным подозрением и страхом, так ведь, ей-богу, закружится, право-с, сам придет, да, пожалуй, еще и наделает чего-нибудь, что уже на дважды два походить будет, так сказать, математический вид будет иметь, —
оно и приятно-с.
— Али вот насчет
господина Разумихина, насчет того то есть, от себя ли
он вчера приходил говорить или
с вашего наущения? Да вам именно должно бы говорить, что от себя приходил, и скрыть, что
с вашего наущения! А ведь вот вы не скрываете же! Вы именно упираете на то, что
с вашего наущения!
С этим
господином у Петра Петровича установились какие-то странные, впрочем, отчасти и естественные отношения: Петр Петрович презирал и ненавидел
его даже сверх меры, почти
с того самого дня, как у
него поселился, но в то же время как будто несколько опасался
его.
— Позвольте,
господа, позвольте; не теснитесь, дайте пройти! — говорил
он, пробираясь сквозь толпу, — и сделайте одолжение, не угрожайте; уверяю вас, что ничего не будет, ничего не сделаете, не робкого десятка-с, а, напротив, вы же,
господа, ответите, что насилием прикрыли уголовное дело.
Действительно, сквозь толпу протеснялся городовой. Но в то же время один
господин в вицмундире и в шинели, солидный чиновник лет пятидесяти,
с орденом на шее (последнее было очень приятно Катерине Ивановне и повлияло на городового), приблизился и молча подал Катерине Ивановне трехрублевую зелененькую кредитку. В лице
его выражалось искреннее сострадание. Катерина Ивановна приняла и вежливо, даже церемонно,
ему поклонилась.
Это мы устроили
с тем, чтобы вас взволновать, потому мы нарочно и пустили слух, чтоб
он вам проговаривался, а
господин Разумихин такой человек, что негодования не выдержит.
Господину Заметову прежде всего ваш гнев и ваша открытая смелость в глаза бросилась: ну, как это в трактире вдруг брякнуть: «Я убил!» Слишком смело-с, слишком дерзко-с, и если, думаю,
он виновен, то это страшный боец!
— Нечего и говорить, что вы храбрая девушка. Ей-богу, я думал, что вы попросите
господина Разумихина сопровождать вас сюда. Но
его ни
с вами, ни кругом вас не было, я таки смотрел: это отважно, хотели, значит, пощадить Родиона Романыча. Впрочем, в вас все божественно… Что же касается до вашего брата, то что я вам скажу? Вы сейчас
его видели сами. Каков?
— Ты
барин! — говорили
ему. — Тебе ли было
с топором ходить; не барское вовсе дело.
Неточные совпадения
Здесь
с ним обедывал зимою // Покойный Ленский, наш сосед. // Сюда пожалуйте, за мною. // Вот это барский кабинет; // Здесь почивал
он, кофей кушал, // Приказчика доклады слушал // И книжку поутру читал… // И старый
барин здесь живал; // Со мной, бывало, в воскресенье, // Здесь под окном, надев очки, // Играть изволил в дурачки. // Дай Бог душе
его спасенье, // А косточкам
его покой // В могиле, в мать-земле сырой!»
В возок боярский
их впрягают, // Готовят завтрак повара, // Горой кибитки нагружают, // Бранятся бабы, кучера. // На кляче тощей и косматой // Сидит форейтор бородатый, // Сбежалась челядь у ворот // Прощаться
с барами. И вот // Уселись, и возок почтенный, // Скользя, ползет за ворота. // «Простите, мирные места! // Прости, приют уединенный! // Увижу ль вас?..» И слез ручей // У Тани льется из очей.
Но уж темнеет вечер синий, // Пора нам в оперу скорей: // Там упоительный Россини, // Европы баловень — Орфей. // Не внемля критике суровой, //
Он вечно тот же, вечно новый, //
Он звуки льет —
они кипят, //
Они текут,
они горят, // Как поцелуи молодые, // Все в неге, в пламени любви, // Как зашипевшего аи // Струя и брызги золотые… // Но,
господа, позволено ль //
С вином равнять do-re-mi-sol?
Праздность, драка, сплетни и всякие ссоры завелись между прекрасным полом такие, что мужья то и дело приходили к
нему с такими словами: «
Барин, уйми беса-бабу!
— Слышишь, Фетинья! — сказала хозяйка, обратясь к женщине, выходившей на крыльцо со свечою, которая успела уже притащить перину и, взбивши ее
с обоих боков руками, напустила целый потоп перьев по всей комнате. — Ты возьми ихний-то кафтан вместе
с исподним и прежде просуши
их перед огнем, как делывали покойнику
барину, а после перетри и выколоти хорошенько.