Неточные совпадения
Повторю, очень трудно писать по-русски: я вот исписал целых три страницы о
том,
как я злился всю жизнь за фамилию, а
между тем читатель наверно уж вывел, что злюсь-то я именно за
то, что я не князь, а просто Долгорукий. Объясняться еще раз и оправдываться было бы для меня унизительно.
Все это, конечно, я наговорил в какую-то
как бы похвалу моей матери, а
между тем уже заявил, что о ней, тогдашней, не знал вовсе.
Странно, мне,
между прочим, понравилось в его письмеце (одна маленькая страничка малого формата), что он ни слова не упомянул об университете, не просил меня переменить решение, не укорял, что не хочу учиться, — словом, не выставлял никаких родительских финтифлюшек в этом роде,
как это бывает по обыкновению, а
между тем это-то и было худо с его стороны в
том смысле, что еще пуще обозначало его ко мне небрежность.
В комнате направо, в открытых дверях,
как раз
между дверцами, вдвинут был стол, так что в
ту комнату войти было нельзя: там лежали описанные и продаваемые вещи.
Один чрезвычайно умный человек говорил,
между прочим, что нет ничего труднее,
как ответить на вопрос: «Зачем непременно надо быть благородным?» Видите ли-с, есть три рода подлецов на свете: подлецы наивные,
то есть убежденные, что их подлость есть высочайшее благородство, подлецы стыдящиеся,
то есть стыдящиеся собственной подлости, но при непременном намерении все-таки ее докончить, и, наконец, просто подлецы, чистокровные подлецы.
Между тем есть, может быть, и очень довольно людей почтенных, умных и воздержных, но у которых (
как ни бьются они) нет ни трех, ни пяти тысяч и которым, однако, ужасно бы хотелось иметь их.
Когда мне мать подавала утром, перед
тем как мне идти на службу, простылый кофей, я сердился и грубил ей, а
между тем я был
тот самый человек, который прожил весь месяц только на хлебе и на воде.
У Васина, на Фонтанке у Семеновского моста, очутился я почти ровно в двенадцать часов, но его не застал дома. Занятия свои он имел на Васильевском, домой же являлся в строго определенные часы,
между прочим почти всегда в двенадцатом. Так
как, кроме
того, был какой-то праздник,
то я и предполагал, что застану его наверно; не застав, расположился ждать, несмотря на
то что являлся к нему в первый раз.
Это был хорошо одетый господин, очевидно у лучшего портного,
как говорится, «по-барски», а
между тем всего менее в нем имелось барского, и, кажется, несмотря на значительное желание иметь.
—
То есть вы, собственно, про озноб или про кровоизлияние?
Между тем факт известен, что очень многие из
тех, которые в силах думать о своей предстоящей смерти, самовольной или нет, весьма часто наклонны заботиться о благообразии вида, в
каком останется их труп. В этом смысле и Крафт побоялся излишнего кровоизлияния.
А
между тем, искренно говорю, никогда я не видел более жестокого и прямого горя,
как смотря на эту несчастную.
— Не знаю; не берусь решать, верны ли эти два стиха иль нет. Должно быть, истина,
как и всегда, где-нибудь лежит посредине:
то есть в одном случае святая истина, а в другом — ложь. Я только знаю наверно одно: что еще надолго эта мысль останется одним из самых главных спорных пунктов
между людьми. Во всяком случае, я замечаю, что вам теперь танцевать хочется. Что ж, и потанцуйте: моцион полезен, а на меня
как раз сегодня утром ужасно много дела взвалили… да и опоздал же я с вами!
— Милый ты мой, он меня целый час перед тобой веселил. Этот камень… это все, что есть самого патриотически-непорядочного
между подобными рассказами, но
как его перебить? ведь ты видел, он тает от удовольствия. Да и, кроме
того, этот камень, кажется, и теперь стоит, если только не ошибаюсь, и вовсе не зарыт в яму…
Между тем я все-таки продолжал к нему ходить; впрочем,
как бы я и мог не ходить, затянувшись во все это.
Замечу,
между прочим, что в
том, что он заговорил со мной про французскую революцию, я увидел какую-то еще прежнюю хитрость его, меня очень забавлявшую: он все еще продолжал считать меня за какого-то революционера и во все разы,
как меня встречал, находил необходимым заговорить о чем-нибудь в этом роде.
Я вас тогда видел, а
между тем спроси меня тогда,
как я вышел:
какая вы? — и я бы не сказал.
— Ваши бывшие интриги и ваши сношения — уж конечно, эта
тема между нами неприлична, и даже было бы глупо с моей стороны; но я, именно за последнее время, за последние дни, несколько раз восклицал про себя: что, если б вы любили хоть когда-нибудь эту женщину, хоть минутку? — о, никогда бы вы не сделали такой страшной ошибки на ее счет в вашем мнении о ней,
как та, которая потом вышла!
Я полетел на рулетку,
как будто в ней сосредоточилось все мое спасение, весь выход, а
между тем,
как сказал уже, до приезда князя я об ней и не думал.
А
между тем никогда еще не играл я так разумно,
как в этот вечер.
Но из слов моих все-таки выступило ясно, что я из всех моих обид
того рокового дня всего более запомнил и держал на сердце лишь обиду от Бьоринга и от нее: иначе я бы не бредил об этом одном у Ламберта, а бредил бы, например, и о Зерщикове;
между тем оказалось лишь первое,
как узнал я впоследствии от самого Ламберта.
А
между тем для меня до сих пор задача:
как мог он, Ламберт, профильтроваться и присосаться к такой неприступной и высшей особе,
как Анна Андреевна? Правда, он взял справки, но что же из этого? Правда, он был одет прекрасно, говорил по-парижски и носил французскую фамилию, но ведь не могла же Анна Андреевна не разглядеть в нем тотчас же мошенника? Или предположить, что мошенника-то ей и надо было тогда. Но неужели так?
Этот снимок сделан хоть и не так давно, а все же она была тогда моложе и лучше собою; а
между тем уж и тогда были эти впалые щеки, эти морщинки на лбу, эта пугливая робость взгляда,
как бы нарастающая у ней теперь с годами — чем дальше,
тем больше.
Но если я и вымолвил это,
то смотрел я с любовью. Говорили мы
как два друга, в высшем и полном смысле слова. Он привел меня сюда, чтобы что-то мне выяснить, рассказать, оправдать; а
между тем уже все было, раньше слов, разъяснено и оправдано. Что бы я ни услышал от него теперь — результат уже был достигнут, и мы оба со счастием знали про это и так и смотрели друг на друга.
Неточные совпадения
Чужие и свои победы, // Надежды, шалости, мечты. // Текут невинные беседы // С прикрасой легкой клеветы. // Потом, в отплату лепетанья, // Ее сердечного признанья // Умильно требуют оне. // Но Таня, точно
как во сне, // Их речи слышит без участья, // Не понимает ничего, // И тайну сердца своего, // Заветный клад и слез и счастья, // Хранит безмолвно
между тем // И им не делится ни с кем.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились
между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и
то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно,
как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Какие-то бродяги пропустили
между ними слухи, что наступает такое время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость, не размысля
того, что слишком много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием,
как будто за это получал бог знает
какое жалованье; другой отхватывал наскоро,
как пономарь; промеж них звенел,
как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел,
как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
Цветы и ленты на шляпе, вся веселится бурлацкая ватага, прощаясь с любовницами и женами, высокими, стройными, в монистах и лентах; хороводы, песни, кипит вся площадь, а носильщики
между тем при криках, бранях и понуканьях, нацепляя крючком по девяти пудов себе на спину, с шумом сыплют горох и пшеницу в глубокие суда, валят кули с овсом и крупой, и далече виднеют по всей площади кучи наваленных в пирамиду,
как ядра, мешков, и громадно выглядывает весь хлебный арсенал, пока не перегрузится весь в глубокие суда-суряки [Суда-суряки — суда, получившие свое название от реки Суры.] и не понесется гусем вместе с весенними льдами бесконечный флот.