Неточные совпадения
Во всяком случае, она ни в чем
не считает себя виновною, и пусть бы лучше Гаврила Ардалионович узнал, на каких основаниях она прожила все
эти пять лет в Петербурге, в каких отношениях к Афанасию Ивановичу, и много ли скопила состояния.
Под конец она даже так разгорячилась и раздражилась, излагая всё
это (что, впрочем, было так естественно), что генерал Епанчин был очень доволен и
считал дело оконченным; но раз напуганный Тоцкий и теперь
не совсем поверил, и долго боялся, нет ли и тут змеи под цветами.
Я вхожу и думаю: «Вот меня
считают за идиота, а я все-таки умный, а они и
не догадываются…» У меня часто
эта мысль.
Вы меня даже хорошим подлецом
не удостоили
счесть, и, знаете, я вас давеча съесть за
это хотел!
Вы увидите изумительную девушку, да
не одну, двух, даже трех, украшение столицы и общества: красота, образованность, направление… женский вопрос, стихи, всё
это совокупилось в счастливую разнообразную смесь,
не считая по крайней мере восьмидесяти тысяч рублей приданого, чистых денег, за каждою, что никогда
не мешает, ни при каких женских и социальных вопросах… одним словом, я непременно, непременно должен и обязан ввести вас.
— Я, князь, от вас таких пруэсов
не ожидал, — промолвил Иван Федорович. — Да знаете ли, кому
это будет впору? А я-то вас
считал за философа! Ай да тихонький!
— Нас однажды компания собралась, ну, и подпили
это, правда, и вдруг кто-то сделал предложение, чтобы каждый из нас,
не вставая из-за стола, рассказал что-нибудь про себя вслух, но такое, что сам он, по искренней совести,
считает самым дурным из всех своих дурных поступков в продолжение всей своей жизни; но с тем, чтоб искренно, главное, чтоб было искренно,
не лгать!
Еще он меня виноватою пред собой
сочтет: воспитание ведь дал, как графиню содержал, денег-то, денег-то сколько ушло, честного мужа мне приискал еще там, а здесь Ганечку; и что же б ты думала: я с ним
эти пять лет
не жила, а деньги-то с него брала, и думала, что права!
Что же касается до того, что я от лица всех протестовал давеча насчет присутствия ваших друзей, то
считаю нужным вам, милостивые государи, объяснить, что я протестовал, единственно чтобы заявить наше право, но что, в сущности, мы даже желаем, чтобы были свидетели, и давеча, еще
не входя сюда, мы все четверо в
этом согласились.
—
Это не может до вас относиться лично, если я говорю, что
считал это дело мошенническим!
Я ведь хотел же до господина Бурдовского
эти десять тысяч на школу употребить, в память Павлищева, но ведь теперь
это всё равно будет, что на школу, что господину Бурдовскому, потому что господин Бурдовский, если и
не «сын Павлищева», то ведь почти как «сын Павлищева»: потому что ведь его самого так злобно обманули; он сам искренно
считал себя сыном Павлищева!
У него даже мелькнула мысль: «Нельзя ли что-нибудь сделать из
этого человека чьим-нибудь хорошим влиянием?» Собственное свое влияние он
считал по некоторым причинам весьма негодным, —
не из самоумаления, а по некоторому особому взгляду на вещи.
— Столько же, сколько и вы. Впрочем, ни я, ни вы, мы оба ни в чем
не виноваты умышленно. Я третьего дня себя виноватым
считал, а теперь рассудил, что
это не так.
И таков всякий из них; а
эти ведь, о которых Евгений Павлыч заговорил,
не хотят себя даже
считать преступниками и думают про себя, что право имели и… даже хорошо поступили, то есть почти ведь так.
Половину вы вчера от меня уже услышали: я вас
считаю за самого честного и за самого правдивого человека, всех честнее и правдивее, и если говорят про вас, что у вас ум… то есть, что вы больны иногда умом, то
это несправедливо; я так решила и спорила, потому что хоть вы и в самом деле больны умом (вы, конечно, на
это не рассердитесь, я с высшей точки говорю), то зато главный ум у вас лучше, чем у них у всех, такой даже, какой им и
не снился, потому что есть два ума: главный и
не главный.
— И я рада, потому что я заметила, как над ней иногда… смеются. Но слушайте главное: я долго думала и наконец вас выбрала. Я
не хочу, чтобы надо мной дома смеялись, я
не хочу, чтобы меня
считали за маленькую дуру; я
не хочу, чтобы меня дразнили… Я
это всё сразу поняла и наотрез отказала Евгению Павлычу, потому что я
не хочу, чтобы меня беспрерывно выдавали замуж! Я хочу… я хочу… ну, я хочу бежать из дому, а вас выбрала, чтобы вы мне способствовали.
— Князь! Многоуважаемый князь!
Не только деньги, но за
этого человека я, так сказать, даже жизнью… нет, впрочем, преувеличивать
не хочу, —
не жизнью, но если, так сказать, лихорадку, нарыв какой-нибудь или даже кашель, — то, ей-богу, готов буду перенести, если только за очень большую нужду; ибо
считаю его за великого, но погибшего человека! Вот-с;
не только деньги-с!
Этот генерал был непосредственный начальник Ивана Федоровича по службе и которого тот, по горячности своего благодарного сердца и даже по особенному самолюбию,
считал своим благодетелем, но который отнюдь
не считал себя благодетелем Ивана Федоровича, относился к нему совершенно спокойно, хотя и с удовольствием пользовался многоразличными его услугами, и сейчас же заместил бы его другим чиновником, если б
это потребовалось какими-нибудь соображениями, даже вовсе и
не высшими.
Даже, наконец, немчик-поэтик, хоть и держал себя необыкновенно любезно и скромно, но и тот чуть
не считал себя делающим честь
этому дому своим посещением.
— Негодные Ганька, и Варя, и Птицын! Я с ними
не буду ссориться, но у нас разные дороги с
этой минуты! Ах, князь, я со вчерашнего очень много почувствовал нового;
это мой урок! Мать я тоже
считаю теперь прямо на моих руках; хотя она и обеспечена у Вари, но
это всё
не то…
Так или этак, а дело было решительное, окончательное. Нет, князь
не считал Аглаю за барышню или за пансионерку; он чувствовал теперь, что давно уже боялся, и именно чего-нибудь в
этом роде; но для чего она хочет ее видеть? Озноб проходил по всему телу его; опять он был в лихорадке.
Но подобно тому французу-семинаристу, о котором только что напечатан был анекдот и который нарочно допустил посвятить себя в сан священника, нарочно сам просил
этого посвящения, исполнил все обряды, все поклонения, лобызания, клятвы и пр., чтобы на другой же день публично объявить письмом своему епископу, что он,
не веруя в бога,
считает бесчестным обманывать народ и кормиться от него даром, а потому слагает с себя вчерашний сан, а письмо свое печатает в либеральных газетах, — подобно
этому атеисту, сфальшивил будто бы в своем роде и князь.
Неточные совпадения
В
это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал,
считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им
не признаваться и
не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
— Иду. Сейчас. Да, чтоб избежать
этого стыда, я и хотел утопиться, Дуня, но подумал, уже стоя над водой, что если я
считал себя до сей поры сильным, то пусть же я и стыда теперь
не убоюсь, — сказал он, забегая наперед. —
Это гордость, Дуня?
На всякий случай есть у меня и еще к вам просьбица, — прибавил он, понизив голос, — щекотливенькая она, а важная: если, то есть на всякий случай (чему я, впрочем,
не верую и
считаю вас вполне неспособным), если бы на случай, — ну так, на всякий случай, — пришла бы вам охота в
эти сорок — пятьдесят часов как-нибудь дело покончить иначе, фантастическим каким образом — ручки этак на себя поднять (предположение нелепое, ну да уж вы мне его простите), то — оставьте краткую, но обстоятельную записочку.
— А
эти деньги, Аркадий Иванович, я вам очень благодарна, но я ведь теперь в них
не нуждаюсь. Я себя одну завсегда прокормлю,
не сочтите неблагодарностью: если вы такие благодетельные, то
эти деньги-с…
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и… в свою очередь… хотя
это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад
эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что
не захочу ли я дать ей
это заемное письмо, в сто пятнадцать рублей, всего что она
считала за мной долгу.