Неточные совпадения
Хоть и действительно
он имел и практику, и опыт в житейских делах, и некоторые, очень замечательные способности, но
он любил выставлять себя более исполнителем чужой идеи, чем с своим царем в голове, человеком «без лести преданным» и —
куда не идет век? — даже русским и сердечным.
— Разумеется, maman, если с
ним можно без церемонии; к тому же
он с дороги есть хочет, почему не накормить, если
он не знает
куда деваться? — сказала старшая Александра.
Вот тут-то, бывало, и зовет все куда-то, и мне все казалось, что если пойти все прямо, идти долго, долго и зайти вот за эту линию, за ту самую, где небо с землей встречается, то там вся и разгадка, и тотчас же новую жизнь увидишь, в тысячу раз сильней и шумней, чем у нас; такой большой город мне все мечтался, как Неаполь, в
нем все дворцы, шум, гром, жизнь…
Он жил в тюрьме и ждал казни, по крайней мере еще чрез неделю;
он как-то рассчитывал на обыкновенную формалистику, что бумага еще должна куда-то пойти и только чрез неделю выйдет.
На обстоятельную, но отрывистую рекомендацию Гани (который весьма сухо поздоровался с матерью, совсем не поздоровался с сестрой и тотчас же куда-то увел из комнаты Птицына) Нина Александровна сказала князю несколько ласковых слов и велела выглянувшему в дверь Коле свести
его в среднюю комнату. Коля был мальчик с веселым и довольно милым лицом, с доверчивою и простодушною манерой.
— Да что это за идиот? — в негодовании вскрикнула, топнув на
него ногой, Настасья Филипповна. — Ну,
куда ты идешь? Ну, кого ты будешь докладывать?
— Правда, чиновник! — ответил Рогожин, — правда, пьяная душа! Эх,
куда ни шло. Настасья Филипповна! — вскричал
он, глядя на нее как полоумный, робея и вдруг ободряясь до дерзости, — вот восемнадцать тысяч! — И
он шаркнул пред ней на столик пачку в белой бумаге, обернутую накрест шнурками. — Вот! И… и еще будет!
— Нет, уж в этом ты, брат, дурак, не знаешь,
куда зашел… да, видно, и я дурак с тобой вместе! — спохватился и вздрогнул вдруг Рогожин под засверкавшим взглядом Настасьи Филипповны. — Э-эх! соврал я, тебя послушался, — прибавил
он с глубоким раскаянием.
Дело в том, что всего две недели назад
он получил под рукой одно известие, хоть и короткое и потому не совсем ясное, но зато верное, о том, что Настасья Филипповна, сначала пропавшая в Москве, разысканная потом в Москве же Рогожиным, потом опять куда-то пропавшая и опять
им разысканная, дала наконец
ему почти верное слово выйти за
него замуж.
Генерал, хотя и был в опале и чувствовал, что сам виноват, но все-таки надолго надулся; жаль
ему было Афанасия Ивановича: «такое состояние и ловкий такой человек!» Недолго спустя генерал узнал, что Афанасий Иванович пленился одною заезжею француженкой высшего общества, маркизой и легитимисткой, что брак состоится, и что Афанасия Ивановича увезут в Париж, а потом куда-то в Бретань.
Но жильцы быстро исчезли: Фердыщенко съехал куда-то три дня спустя после приключения у Настасьи Филипповны и довольно скоро пропал, так что о
нем и всякий слух затих; говорили, что где-то пьет, но не утвердительно.
Рогожин едко усмехнулся; проговорив свой вопрос,
он вдруг отворил дверь и, держась за ручку замка, ждал, пока князь выйдет. Князь удивился, но вышел. Тот вышел за
ним на площадку лестницы и притворил дверь за собой. Оба стояли друг пред другом с таким видом, что, казалось, оба забыли,
куда пришли и что теперь надо делать.
Но для
него уж слишком было довольно того, что
он пошел и знал
куда идет: минуту спустя
он опять уже шел, почти не замечая своей дороги.
Он был рад всем, кого видел кругом себя в эти три дня, рад Коле, почти от
него не отходившему, рад всему семейству Лебедева (без племянника, куда-то исчезнувшего), рад самому Лебедеву; даже с удовольствием принял посетившего
его еще в городе генерала Иволгина.
— Ведь уж умирает, а всё ораторствует! — воскликнула Лизавета Прокофьевна, выпустив
его руку и чуть не с ужасом смотря, как
он вытирал кровь с своих губ. — Да
куда тебе говорить! Тебе просто идти ложиться надо…
Но этот «шаг» был не из тех, которые обдумываются, а из тех, которые именно не обдумываются, а на которые просто решаются:
ему ужасно вдруг захотелось оставить всё это здесь, а самому уехать назад, откуда приехал, куда-нибудь подальше, в глушь, уехать сейчас же и даже ни с кем не простившись.
Иногда
ему хотелось уйти куда-нибудь, совсем исчезнуть отсюда, и даже
ему бы нравилось мрачное, пустынное место, только чтобы быть одному с своими мыслями и чтобы никто не знал, где
он находится.
Сверху на террасу сошел наконец сам Иван Федорович;
он куда-то отправлялся с нахмуренным, озабоченным и решительным видом.
— А, Лев Николаич, ты…
Куда теперь? — спросил
он, несмотря на то что Лев Николаевич и не думал двигаться с места. — Пойдем-ка, я тебе словцо скажу.
Тоска
его продолжалась;
ему хотелось куда-нибудь уйти…
— Что ты? Ну,
куда ты? — говорила она. — Выпустишь
его теперь,
он еще хуже наделает, по всем пойдет!..
— Ну
куда мы теперь потащимся, как вы думаете, генерал? — сказал
он. — К князю не хотите, с Лебедевым рассорились, денег у вас нет, у меня никогда не бывает: вот и сели теперь на бобах, среди улицы.
По ее мнению, всё происшедшее было «непростительным и даже преступным вздором, фантастическая картина, глупая и нелепая!» Прежде всего уж то, что «этот князишка — больной идиот, второе — дурак, ни света не знает, ни места в свете не имеет: кому
его покажешь,
куда приткнешь? демократ какой-то непозволительный, даже и чинишка-то нет, и… и… что скажет Белоконская?
Он пробыл у Нины Александровны (
куда, разумеется, перенесли больного) почти вплоть до самого вечера.
Князь еще и не знал, что Епанчины выехали;
он был поражен, побледнел; но чрез минуту покачал головой, в смущении и в раздумье, и сознался, что «так и должно было быть»; затем быстро осведомился, «
куда же выехали?»
Он вышел наконец сам не свой из трактира; голова
его кружилась; но —
куда, однако же, ехать?
«Там
он меня, говорит, чем свет разыщет, а ты меня скроешь, а завтра чем свет в Москву», а потом в Орел куда-то хотела.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; // Я
их имею; вот
они: // «
Куда,
куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? //
Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится
он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
В красавиц
он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. //
Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня
их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: //
Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам не знает поутру, //
Куда поедет ввечеру.
Бывало,
он еще в постеле: // К
нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. //
Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет
он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит
ему обед.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах! не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к тому… // К соседу… да велеть
ему, // Чтоб
он не говорил ни слова, // Чтоб
он не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; //
Куда мне
их и перечесть». —
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как
он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; //
Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».