Неточные совпадения
— Если вы человек, себя уважающий, — пустился я далее, — то непременно напроситесь на ругательства и должны выносить чрезвычайные щелчки.
В Париже и на Рейне, даже
в Швейцарии, за табльдотами так много полячишек и им сочувствующих французиков, что нет возможности вымолвить
слова, если вы только русский.
— Вы мне
в последний раз, на Шлангенберге, сказали, что готовы по первому моему
слову броситься вниз головою, а там, кажется, до тысячи футов. Я когда-нибудь произнесу это
слово единственно затем, чтоб посмотреть, как вы будете расплачиваться, и уж будьте уверены, что выдержу характер. Вы мне ненавистны, — именно тем, что я так много вам позволила, и еще ненавистнее тем, что так мне нужны. Но покамест вы мне нужны — мне надо вас беречь.
Любопытно и смешно, сколько иногда может выразить взгляд стыдливого и болезненно-целомудренного человека, тронутого любовью, и именно
в то время, когда человек уж, конечно, рад бы скорее сквозь землю провалиться, чем что-нибудь высказать или выразить,
словом или взглядом.
За обедом я был опять
в возбужденном состоянии, так же как и три дня тому назад. Француз и m-lle Blanche опять обедали с нами. Оказалось, что m-lle Blanche была утром
в игорных залах и видела мои подвиги.
В этот раз она заговорила со мною как-то внимательнее. Француз пошел прямее и просто спросил меня: — неужели я проиграл свои собственные деньги? Мне кажется, он подозревает Полину. Одним
словом, тут что-то есть. Я тотчас же солгал и сказал, что свои.
Помните, третьего дня, на Шлангенберге, я прошептал вам, вызванный вами: скажите
слово, и я соскочу
в эту бездну.
Мне как бы что-то
в голову ударило при этих
словах.
В этих
словах было что-то такое циническое и откровенное, что, по-моему, было уж слишком много.
Мне еще
в Берлине запало
в ухо беспрерывно повторяемое ко всякому
слову: Jawohl, которое они так отвратительно протягивают.
Иногда русские за границей бывают слишком трусливы и ужасно боятся того, что скажут, и как на них поглядят, и будет ли прилично вот то-то и то-то? одним
словом, держат себя точно
в корсете, особенно претендующие на значение.
Натуральный же француз состоит из самой мещанской, мелкой, обыденной положительности, — одним
словом, скучнейшее существо
в мире.
— Одним
словом, — перебил он, — я вполне надеюсь на вашу врожденную любезность, на ваш ум, на такт… вы, конечно, сделаете это для того семейства,
в котором вы были приняты как родной, были любимы, уважаемы…
— Понимаю, вам просто-запросто велено передать это только
в крайнем случае, а если уладите на
словах, то и не передавать. Так ли? Говорите прямо, monsieur Де-Грие!
Мистер Астлей слушал, сидя против меня, неподвижно, не издавая ни
слова, ни звука и глядя мне
в глаза; но, когда я заговорил про француза, он вдруг осадил меня и строго спросил: имею ли я право упоминать об этом постороннем обстоятельстве? Мистер Астлей всегда очень странно задавал вопросы.
Одним
словом,
в ее положении ей всего менее выгоден скандал.
— После этого, после таких
слов… — начал генерал
в негодовании, — я уже и не знаю…
Своя прислуга, особое помещение
в вагоне, бездна ненужных баулов, чемоданов и даже сундуков, прибывших с бабушкой, вероятно послужили началом престижа; а кресла, резкий тон и голос бабушки, ее эксцентрические вопросы, делаемые с самым не стесняющимся и не терпящим никаких возражений видом, одним
словом, вся фигура бабушки — прямая, резкая, повелительная, — довершали всеобщее к ней благоговение.
— Алексей Иванович, — начал нежно распекающим тоном генерал, — позвольте вам объявить, что странно,
в высочайшей степени странно… одним
словом, ваши поступки относительно меня и моего семейства… одним
словом,
в высочайшей степени странно…
Она не промолвила ни
слова до самой аллеи.
В аллее, и уж подъезжая к отелю, у ней начали вырываться восклицания...
— У нас, у нас, — начинал он, вдруг вскипая негодованием, — одним
словом, у нас,
в благоустроенном государстве, где есть начальство, над такими старухами тотчас бы опеку устроили!
— Одно ваше
слово, и я еду завтра же, с первым поездом! — проговорил я
в каком-то глупом энтузиазме.
По их
словам и намекам я заметил, что они уже знают, что она провела всю ночь
в моей комнате.
— Хорошо, прощайте, только я
в Париж не поеду. Подумайте, мистер Астлей, о том, что теперь будет у нас? Одним
словом, генерал… и теперь это приключение с мисс Полиной, — ведь это на весь город пойдет.
И действительно, с этих пор она ко мне даже как будто
в самом деле привязалась, даже дружески, и так прошли наши последние десять дней. Обещанных «звезд» я не видал; но
в некоторых отношениях она и
в самом деле сдержала
слово. Сверх того, она познакомила меня с Hortense, которая была слишком даже замечательная
в своем роде женщина и
в нашем кружке называлась Therèse philosophe… [Тереза-философ (фр.).]
Рассуждать или даже только вести кой-как немного серьезный разговор он уж совершенно не мог;
в таком случае он только приговаривал ко всякому
слову «гм!» и кивал головой, — тем и отделывался.
Она пускалась даже
в красноречие; напоминала, что она изменила генералу из-за меня, что она была почти уж его невестою,
слово дала ему; что из-за нее он бросил семейство, и что, наконец, я служил у него и должен бы это чувствовать, и что — как мне не стыдно…
Одним
словом, я имел счастие решительно заслужить под конец полное благорасположение этой достойной девицы (Blanche, впрочем, была и
в самом деле предобрейшая девушка, —
в своем только роде, разумеется; я ее не так ценил сначала).
Я пробовал заговаривать с ним о его детях; но он отделывался прежнею скороговоркою и переходил поскорее на другой предмет: «Да-да! дети-дети, вы правы, дети!» Однажды только он расчувствовался — мы шли с ним
в театр: «Это несчастные дети! — заговорил он вдруг, — да, сударь, да, это не-с-счастные дети!» И потом несколько раз
в этот вечер повторял
слова: «несчастные дети!» Когда я раз заговорил о Полине, он пришел даже
в ярость.
— Мне нравятся ваши замечания. Я узнаю
в этих
словах моего прежнего, умного, старого, восторженного и вместе с тем цинического друга; одни русские могут
в себе совмещать,
в одно и то же время, столько противоположностей. Действительно, человек любит видеть лучшего своего друга
в унижении пред собою; на унижении основывается большею частью дружба; и это старая, известная всем умным людям истина. Но
в настоящем случае, уверяю вас, я искренно рад, что вы не унываете. Скажите, вы не намерены бросить игру?
— Вот как! Впрочем, вы неправы; да о чем же мне и говорить с вами кроме этого, рассудите? Ведь
в этом и состоят все наши воспоминания. Не беспокойтесь, впрочем, мне не нужно никаких внутренних, секретных ваших дел… Я интересуюсь только, так сказать, внешним положением мисс Полины, одною только теперешнею наружною обстановкою ее. Это можно сообщить
в двух
словах.
— Вы озлоблены, а потому и говорите весь этот вздор, — хладнокровно и подумав сказал мистер Астлей. — Кроме того,
в ваших
словах нет оригинальности.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит
слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди
в чертог ко мне златой!..
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу. Как сурова! // Его не видят, с ним ни
слова; // У! как теперь окружена // Крещенским холодом она! // Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
«Я?» — «Да, Татьяны именины //
В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих
словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий разговор, // И ум, еще
в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё было ново; // Он охладительное
слово //
В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Сажают прямо против Тани, // И, утренней луны бледней // И трепетней гонимой лани, // Она темнеющих очей // Не подымает: пышет бурно //
В ней страстный жар; ей душно, дурно; // Она приветствий двух друзей // Не слышит, слезы из очей // Хотят уж капать; уж готова // Бедняжка
в обморок упасть; // Но воля и рассудка власть // Превозмогли. Она два
слова // Сквозь зубы молвила тишком // И усидела за столом.