Неточные совпадения
Пить вино и развратничать он не любит, а между тем старик и обойтись без него не может, до того ужились!» Это была
правда; молодой человек имел даже видимое влияние на старика; тот почти начал его иногда как будто слушаться,
хотя был чрезвычайно и даже злобно подчас своенравен; даже вести себя начал иногда приличнее…
Прибавьте, что он был юноша отчасти уже нашего последнего времени, то есть честный по природе своей, требующий
правды, ищущий ее и верующий в нее, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием
хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью.
Хотя, к несчастию, не понимают эти юноши, что жертва жизнию есть, может быть, самая легчайшая изо всех жертв во множестве таких случаев и что пожертвовать, например, из своей кипучей юностью жизни пять-шесть лет на трудное, тяжелое учение, на науку,
хотя бы для того только, чтобы удесятерить в себе силы для служения той же
правде и тому же подвигу, который излюбил и который предложил себе совершить, — такая жертва сплошь да рядом для многих из них почти совсем не по силам.
— Какому? Быдто не знаешь? Бьюсь об заклад, что ты сам уж об этом думал. Кстати, это любопытно: слушай, Алеша, ты всегда
правду говоришь,
хотя всегда между двух стульев садишься: думал ты об этом или не думал, отвечай?
— Видишь, я вот знаю, что он и меня терпеть не может, равно как и всех, и тебя точно так же,
хотя тебе и кажется, что он тебя «уважать вздумал». Алешку подавно, Алешку он презирает. Да не украдет он, вот что, не сплетник он, молчит, из дому сору не вынесет, кулебяки славно печет, да к тому же ко всему и черт с ним, по правде-то, так стоит ли об нем говорить?
— Да я и сам не знаю… У меня вдруг как будто озарение… Я знаю, что я нехорошо это говорю, но я все-таки все скажу, — продолжал Алеша тем же дрожащим и пересекающимся голосом. — Озарение мое в том, что вы брата Дмитрия, может быть, совсем не любите… с самого начала… Да и Дмитрий, может быть, не любит вас тоже вовсе… с самого начала… а только чтит… Я, право, не знаю, как я все это теперь смею, но надо же кому-нибудь
правду сказать… потому что никто здесь
правды не
хочет сказать…
— Ты, я вижу, в каком-то вдохновении. Ужасно я люблю такие professions de foi [исповедания веры (фр.).] вот от таких… послушников. Твердый ты человек, Алексей.
Правда, что ты из монастыря
хочешь выйти?
Стал на сладострастии своем и тоже будто на камне…
хотя после тридцати-то лет,
правда, и не на чем, пожалуй, стать, кроме как на этом…
А ко всему тому рассудите, Иван Федорович, и некоторую чистую правду-с: ведь это почти что наверно так, надо сказать-с, что Аграфена Александровна, если только
захотят они того сами, то непременно заставят их на себе жениться, самого барина то есть, Федора Павловича-с, если только захотят-с, — ну, а ведь они, может быть, и захотят-с.
Так вот и теперь надо узнать: лжет аль
правду говорит, что
хочет купить и одиннадцать тысяч дать?
Коли бороденка трясется, а сам он говорит да сердится — значит ладно,
правду говорит,
хочет дело делать; а коли бороду гладит левою рукой, а сам посмеивается — ну, значит надуть
хочет, плутует.
— Знаю, что наступит рай для меня, тотчас же и наступит, как объявлю. Четырнадцать лет был во аде. Пострадать
хочу. Приму страдание и жить начну. Неправдой свет пройдешь, да назад не воротишься. Теперь не только ближнего моего, но и детей моих любить не смею. Господи, да ведь поймут же дети, может быть, чего стоило мне страдание мое, и не осудят меня! Господь не в силе, а в
правде.
А если вас таких двое сойдутся, то вот уж и весь мир, мир живой любви, обнимите друг друга в умилении и восхвалите Господа: ибо
хотя и в вас двоих, но восполнилась
правда его.
Хотела я тебя погубить, Алеша,
правда это великая, совсем положила; до того
хотела, что Ракитку деньгами подкупила, чтобы тебя привел.
— Помилуйте, вы
хотите послушания и мистицизма. Согласитесь в том, что, например, христианская вера послужила лишь богатым и знатным, чтобы держать в рабстве низший класс, не
правда ли?
— Знаете, Алеша, знаете, я бы
хотела… Алеша, спасите меня! — вскочила она вдруг с кушетки, бросилась к нему и крепко обхватила его руками. — Спасите меня, — почти простонала она. — Разве я кому-нибудь в мире скажу, что вам говорила? А ведь я
правду,
правду,
правду говорила! Я убью себя, потому что мне все гадко! Я не
хочу жить, потому что мне все гадко! Мне все гадко, все гадко! Алеша, зачем вы меня совсем, совсем не любите! — закончила она в исступлении.
— Говори же! — воскликнул Иван. — Я изо всей силы
хочу знать, что ты тогда подумал. Мне надо;
правду,
правду! — Он тяжело перевел дух, уже заранее с какою-то злобой смотря на Алешу.
— Эти деньги его мучили, — продолжала, судорожно торопясь, Катя, — он
хотел мне их отдать, он
хотел, это
правда, но ему деньги нужны были и для этой твари.
Здесь речь Ипполита Кирилловича была прервана рукоплесканиями. Либерализм изображения русской тройки понравился.
Правда, сорвалось лишь два-три клака, так что председатель не нашел даже нужным обратиться к публике с угрозою «очистить залу» и лишь строго поглядел в сторону клакеров. Но Ипполит Кириллович был ободрен: никогда-то ему до сих пор не аплодировали! Человека столько лет не
хотели слушать, и вдруг возможность на всю Россию высказаться!
В слезах раскаяния и жгучего страдальческого умиления он воскликнет: „Люди лучше, чем я, ибо
захотели не погубить, а спасти меня!“ О, вам так легко это сделать, этот акт милосердия, ибо при отсутствии всяких чуть-чуть похожих на
правду улик вам слишком тяжело будет произнести: „Да, виновен“.
Неточные совпадения
Я знаю: дам
хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не
правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
— Нет, Павел Иванович! как вы себе
хотите, это выходит избу только выхолаживать: на порог, да и назад! нет, вы проведите время с нами! Вот мы вас женим: не
правда ли, Иван Григорьевич, женим его?
Нет, ты живи по
правде, когда
хочешь, чтобы тебе оказывали почтение.
— Вот еще что вздумали! Я,
правда, немножко волочился за княжной, да и тотчас отстал, потому что не
хочу жениться, а компрометировать девушку не в моих правилах.
— Не
правда ли-с? — продолжал Петр Петрович, приятно взглянув на Зосимова. — Согласитесь сами, — продолжал он, обращаясь к Разумихину, но уже с оттенком некоторого торжества и превосходства и чуть было не прибавил: «молодой человек», — что есть преуспеяние, или, как говорят теперь, прогресс,
хотя бы во имя науки и экономической
правды…