Неточные совпадения
Сама Грушенька лежала у себя в гостиной, на своем большом неуклюжем
диване со спинкой под красное дерево, жестком и обитом кожей, давно
уже истершеюся и продырившеюся.
Это
уже он докончил, обращаясь к толстенькому человечку, сидевшему на
диване с трубкой. Тот важно отнял от губ своих трубку и строго произнес...
Воротился тотчас и Митя и извинился, что заставил ждать себя. Паны
уже уселись и распечатали игру. Смотрели же гораздо приветливее, почти ласково. Пан на
диване закурил новую трубку и приготовился метать; в лице его изобразилась даже некая торжественность.
Итак, он сидел теперь, почти сознавая сам, что в бреду, и, как
уже и сказал я, упорно приглядывался к какому-то предмету у противоположной стены на
диване.
Это была тоже обидная мысль, но, взвешивая ее, Самгин не мог решить: для кого из двух обиднее? Он прилег на коротенький,
узкий диван; было очень неудобно, и неудобство это усиливало его жалость к себе.
Неточные совпадения
В гостиной давно
уже было все прибрано, роскошные перины вынесены вон, перед
диваном стоял покрытый стол.
В то самое время, когда Чичиков в персидском новом халате из золотистой термаламы, развалясь на
диване, торговался с заезжим контрабандистом-купцом жидовского происхождения и немецкого выговора, и перед ними
уже лежали купленная штука первейшего голландского полотна на рубашки и две бумажные коробки с отличнейшим мылом первостатейнейшего свойства (это было мыло то именно, которое он некогда приобретал на радзивилловской таможне; оно имело действительно свойство сообщать нежность и белизну щекам изумительную), — в то время, когда он, как знаток, покупал эти необходимые для воспитанного человека продукты, раздался гром подъехавшей кареты, отозвавшийся легким дрожаньем комнатных окон и стен, и вошел его превосходительство Алексей Иванович Леницын.
Феодулия Ивановна попросила садиться, сказавши тоже: «Прошу!» — и сделав движение головою, подобно актрисам, представляющим королев. Затем она уселась на
диване, накрылась своим мериносовым платком и
уже не двигнула более ни глазом, ни бровью.
Я лег на
диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б,
уж очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но долго кашлял, плевал, ворочался…
Прошло минут с десять. Было еще светло, но
уже вечерело. В комнате была совершенная тишина. Даже с лестницы не приносилось ни одного звука. Только жужжала и билась какая-то большая муха, ударяясь с налета об стекло. Наконец, это стало невыносимо: Раскольников вдруг приподнялся и сел на
диване.