Неточные совпадения
Чистые в душе и сердце мальчики, почти еще дети,
очень часто любят говорить в классах между собою и даже вслух про такие вещи, картины и образы, о которых
не всегда заговорят даже и солдаты, мало того, солдаты-то
многого не знают и
не понимают из того, что уже знакомо в этом роде столь юным еще детям нашего интеллигентного и высшего общества.
— То ли еще узрим, то ли еще узрим! — повторили кругом монахи, но отец Паисий, снова нахмурившись, попросил всех хотя бы до времени вслух о сем
не сообщать никому, «пока еще более подтвердится, ибо
много в светских легкомыслия, да и случай сей мог произойти естественно», — прибавил он осторожно, как бы для очистки совести, но почти сам
не веруя своей оговорке, что
очень хорошо усмотрели и слушавшие.
План его состоял в том, чтобы захватить брата Дмитрия нечаянно, а именно: перелезть, как вчера, через тот плетень, войти в сад и засесть в ту беседку «Если же его там нет, — думал Алеша, — то,
не сказавшись ни Фоме, ни хозяйкам, притаиться и ждать в беседке хотя бы до вечера. Если он по-прежнему караулит приход Грушеньки, то
очень может быть, что и придет в беседку…» Алеша, впрочем,
не рассуждал слишком
много о подробностях плана, но он решил его исполнить, хотя бы пришлось и в монастырь
не попасть сегодня…
Биографию этой девочки знали, впрочем, у нас в городе мало и сбивчиво;
не узнали больше и в последнее время, и это даже тогда, когда уже
очень многие стали интересоваться такою «раскрасавицей», в какую превратилась в четыре года Аграфена Александровна.
Гнусный омут, в котором он завяз сам своей волей, слишком тяготил его, и он, как и
очень многие в таких случаях, всего более верил в перемену места: только бы
не эти люди, только бы
не эти обстоятельства, только бы улететь из этого проклятого места и — все возродится, пойдет по-новому!
— Вы, как и все, — заключил Алеша, — то есть как
очень многие, только
не надо быть таким, как все, вот что.
Я
не думаю, чтоб он был опасен, притом я позову
очень много гостей, так что его можно всегда вывести, если он что-нибудь, а потом он может где-нибудь в другом городе быть мировым судьей или чем-нибудь, потому что те, которые сами перенесли несчастие, всех лучше судят.
— А чтобы нигде ничего
не осталось. Ах, как бы хорошо, кабы ничего
не осталось! Знаете, Алеша, я иногда думаю наделать ужасно
много зла и всего скверного, и долго буду тихонько делать, и вдруг все узнают. Все меня обступят и будут показывать на меня пальцами, а я буду на всех смотреть. Это
очень приятно. Почему это так приятно, Алеша?
Этот вопрос о пакете Фетюкович со своей стороны тоже предлагал всем, кого мог об этом спросить из свидетелей, с такою же настойчивостью, как и прокурор свой вопрос о разделе имения, и ото всех тоже получал лишь один ответ, что пакета никто
не видал, хотя
очень многие о нем слышали.
Затем, представив свои соображения, которые я здесь опускаю, он прибавил, что ненормальность эта усматривается, главное,
не только из прежних
многих поступков подсудимого, но и теперь, в сию даже минуту, и когда его попросили объяснить, в чем же усматривается теперь, в сию-то минуту, то старик доктор со всею прямотой своего простодушия указал на то, что подсудимый, войдя в залу, «имел необыкновенный и чудный по обстоятельствам вид, шагал вперед как солдат и держал глаза впереди себя, упираясь, тогда как вернее было ему смотреть налево, где в публике сидят дамы, ибо он был большой любитель прекрасного пола и должен был
очень много думать о том, что теперь о нем скажут дамы», — заключил старичок своим своеобразным языком.
Надо прибавить, что он говорил по-русски
много и охотно, но как-то у него каждая фраза выходила на немецкий манер, что, впрочем, никогда
не смущало его, ибо он всю жизнь имел слабость считать свою русскую речь за образцовую, «за лучшую, чем даже у русских», и даже
очень любил прибегать к русским пословицам, уверяя каждый раз, что русские пословицы лучшие и выразительнейшие изо всех пословиц в мире.
— То-то и есть, что никто не видал, — отвечал Разумихин с досадой, — то-то и скверно; даже Кох с Пестряковым их не заметили, когда наверх проходили, хотя их свидетельство и
не очень много бы теперь значило. «Видели, говорят, что квартира отпертая, что в ней, должно быть, работали, но, проходя, внимания не обратили и не помним точно, были ли там в ту минуту работники, или нет».
Неточные совпадения
Я думал уж о форме плана // И как героя назову; // Покамест моего романа // Я кончил первую главу; // Пересмотрел всё это строго; // Противоречий
очень много, // Но их исправить
не хочу; // Цензуре долг свой заплачу // И журналистам на съеденье // Плоды трудов моих отдам; // Иди же к невским берегам, // Новорожденное творенье, // И заслужи мне славы дань: // Кривые толки, шум и брань!
— Ваше сиятельство, ей-богу, этак нельзя называть, тем более что из <них> есть
многие весьма достойные. Затруднительны положенья человека, ваше сиятельство,
очень,
очень затруднительны. Бывает так, что, кажется, кругом виноват человек: а как войдешь — даже и
не он.
Лицо его
не представляло ничего особенного; оно было почти такое же, как у
многих худощавых стариков, один подбородок только выступал
очень далеко вперед, так что он должен был всякий раз закрывать его платком, чтобы
не заплевать; маленькие глазки еще
не потухнули и бегали из-под высоко выросших бровей, как мыши, когда, высунувши из темных нор остренькие морды, насторожа уши и моргая усом, они высматривают,
не затаился ли где кот или шалун мальчишка, и нюхают подозрительно самый воздух.
В картишки, как мы уже видели из первой главы, играл он
не совсем безгрешно и чисто, зная
много разных передержек и других тонкостей, и потому игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его густым и
очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой.
Не мешает заметить, что в разговор обеих дам вмешивалось
очень много иностранных слов и целиком иногда длинные французские фразы.