Неточные совпадения
— Молчи, Алеша, молчи, милый,
хочется мне ручку твою поцеловать, так, из умиления.
Закипела во
мне злость,
захотелось подлейшую, поросячью, купеческую штучку выкинуть: поглядеть это на нее с насмешкой, и тут же, пока стоит перед тобой, и огорошить ее с интонацией, с какою только купчик умеет сказать...
Мне что
захочется, так
я так и поступлю.
— Ничего, брат…
я так с испугу. Ах, Дмитрий! Давеча эта кровь отца… — Алеша заплакал, ему давно
хотелось заплакать, теперь у него вдруг как бы что-то порвалось в душе. — Ты чуть не убил его… проклял его… и вот теперь… сейчас… ты шутишь шутки… «кошелек или жизнь»!
— Maman, это с вами теперь истерика, а не со
мной, — прощебетал вдруг в щелочку голосок Lise из боковой комнаты. Щелочка была самая маленькая, а голосок надрывчатый, точь-в-точь такой, когда ужасно
хочется засмеяться, но изо всех сил перемогаешь смех. Алеша тотчас же заметил эту щелочку, и, наверно, Lise со своих кресел на него из нее выглядывала, но этого уж он разглядеть не мог.
— Что ж? Ведь
я когда кончу там, то опять приду, и мы опять можем говорить сколько вам будет угодно. А
мне очень
хотелось бы видеть поскорее Катерину Ивановну, потому что
я во всяком случае очень хочу как можно скорей воротиться сегодня в монастырь.
— Да
я так только зашел.
Мне, в сущности, от себя
хотелось бы вам сказать одно слово… Если только позволите…
— Воздух чистый-с, а в хоромах-то у
меня и впрямь несвежо, во всех даже смыслах. Пройдемте, сударь, шажком. Очень бы
хотелось мне вас заинтересовать-с.
И хоть
мне ужасно будет
хотеться подслушивать,
я это знаю, но
я все-таки не буду, потому что вы считаете это неблагородным.
Жить
хочется, и
я живу, хотя бы и вопреки логике.
— Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом
хочется любить — прекрасно ты это сказал, и рад
я ужасно за то, что тебе так жить
хочется, — воскликнул Алеша. —
Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
«Матушка, радость моя,
я ведь от веселья, а не от горя это плачу;
мне ведь самому
хочется пред ними виноватым быть, растолковать только тебе не могу, ибо не знаю, как их и любить.
Дети растут прекрасные,
хочется их ласкать: «А
я не могу смотреть на их невинные, ясные лики; недостоин того».
— Вправду долг. Ведь
я, Алеша, ему за тебя шампанского сверх всего обещала, коль тебя приведет. Катай шампанского, и
я стану пить! Феня, Феня, неси нам шампанского, ту бутылку, которую Митя оставил, беги скорее.
Я хоть и скупая, а бутылку подам, не тебе, Ракитка, ты гриб, а он князь! И хоть не тем душа моя теперь полна, а так и быть, выпью и
я с вами, дебоширить
хочется!
— Ну и
я, коли так, не буду, — подхватила Грушенька, — да и не
хочется. Пей, Ракитка, один всю бутылку. Выпьет Алеша, и
я тогда выпью.
Простить
хотелось ему всех и за всё и просить прощения, о! не себе, а за всех, за всё и за вся, а «за
меня и другие просят», — прозвенело опять в душе его.
Злодейке такой, как
я, молиться
хочется!
— А и
я с тобой,
я теперь тебя не оставлю, на всю жизнь с тобой иду, — раздаются подле него милые, проникновенные чувством слова Грушеньки. И вот загорелось все сердце его и устремилось к какому-то свету, и
хочется ему жить и жить, идти и идти в какой-то путь, к новому зовущему свету, и скорее, скорее, теперь же, сейчас!
Мне, главное, и за прежнее
хотелось его прошколить, так что, признаюсь,
я тут схитрил, притворился, что в таком негодовании, какого, может, и не было у
меня вовсе: «Ты, говорю, сделал низкий поступок, ты подлец,
я, конечно, не разглашу, но пока прерываю с тобою сношения.
Ах,
я вам один мой смешной сон расскажу:
мне иногда во сне снятся черти, будто ночь,
я в моей комнате со свечкой, и вдруг везде черти, во всех углах, и под столом, и двери отворяют, а их там за дверями толпа, и им
хочется войти и
меня схватить.
И вдруг
мне ужасно
захочется вслух начать Бога бранить, вот и начну бранить, а они-то вдруг опять толпой ко
мне, так и обрадуются, вот уж и хватают
меня опять, а
я вдруг опять перекрещусь — а они все назад.
Я в тебя только крохотное семечко веры брошу, а из него вырастет дуб — да еще такой дуб, что ты, сидя на дубе-то, в «отцы пустынники и в жены непорочны» пожелаешь вступить; ибо тебе оченно, оченно того втайне
хочется, акриды кушать будешь, спасаться в пустыню потащишься!
Это он про
меня говорит, и вдруг говорит: «А знаешь, тебе
хочется, чтоб они тебя похвалили: преступник, дескать, убийца, но какие у него великодушные чувства, брата спасти захотел и признался!» Вот это так уж ложь, Алеша! — вскричал вдруг Иван, засверкав глазами.
Неточные совпадения
В начале моего романа // (Смотрите первую тетрадь) //
Хотелось вроде
мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, //
Я занялся воспоминаньем // О ножках
мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей // Пора
мне сделаться умней, // В делах и в слоге поправляться, // И эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
— Видите ли? он всех удовлетворил, — сказал Платонов. — Однако же, скажите просто: есть ли у вас время, что<бы> заехать в одну деревню, отсюда верст десять?
Мне бы
хотелось проститься с сестрой и зятем.
— Послушайте, Петр <Петрович>! Но ведь вы же молитесь, ходите в церковь, не пропускаете,
я знаю, ни утрени, ни вечерни. Вам хоть и не
хочется рано вставать, но ведь вы встаете и идете, — идете в четыре часа утра, когда никто не подымается.
— Теперь, — сказал Чичиков, —
я буду просить даже вас, если можно, сегодня, потому что
мне завтра
хотелось бы выехать из города;
я принес и крепости, и просьбу.
Он на пороге остановился: ему
хотелось пожать
мне руку… и если б
я показал ему малейшее на это желание, то он бросился бы
мне на шею; но
я остался холоден, как камень, — и он вышел.