Неточные совпадения
— Это письмо я получила вчера, — покраснев и торопясь стала объяснять нам Лиза, — я тотчас же и сама поняла, что от какого-нибудь глупца; и до сих
пор еще не показала maman, чтобы не расстроить ее еще более. Но если он будет опять продолжать, то я не знаю, как сделать. Маврикий Николаевич хочет сходить запретить ему. Так как я на вас смотрела как на сотрудника, — обратилась она к Шатову, — и так как вы там живете, то я и хотела вас расспросить, чтобы
судить, чего еще от него ожидать можно.
— О, как несправедливо, как неверно, как обидно
судили вы всегда об этом ангельском человеке! — вдруг, с неожиданным
порывом и чуть не со слезами, вскричала Юлия Михайловна, поднося платок к глазам. Петр Степанович в первое мгновение даже осекся...
Неточные совпадения
И вы, красотки молодые, // Которых позднею
порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, // Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего // Не вышло из пера его, // И не попал он в цех задорный // Людей, о коих не
сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Что́ мне молва? Кто хочет, так и
судит, // Да батюшка задуматься принудит: // Брюзглив, неугомонен, скор, // Таков всегда, а с этих
пор… // Ты можешь
посудить…
Пришел и сам Ермил Ильич, // Босой, худой, с колодками, // С веревкой на руках, // Пришел, сказал: «Была
пора, //
Судил я вас по совести, // Теперь я сам грешнее вас: //
Судите вы меня!» // И в ноги поклонился нам.
— Не все, — сказала Долли. — Ты это
судишь по своему мужу. Он до сих
пор мучается воспоминанием о Вронском. Да? Правда ведь?
Да и в самом деле, вы
посудите: безденежье меня приковывало к ненавистной мне деревне; ни хозяйство, ни служба, ни литература — ничто ко мне не пристало; помещиков я чуждался, книги мне опротивели; для водянисто-пухлых и болезненно-чувствительных барышень, встряхивающих кудрями и лихорадочно твердящих слово «жызнь», я не представлял ничего занимательного с тех
пор, как перестал болтать и восторгаться; уединиться совершенно я не умел и не мог…