по произведению «Деревенская жизнь помещика в старые годы» (Добролюбов Н. А., 1858) искать по всей классике
Область поиска
«Деревенская жизнь помещика в старые годы» (Добролюбов Н. А., 1858) по всей классике
Новиков, как известно, был первый и, может быть, единственный из русских журналистов, умевший взяться за сатиру смелую и благородную, поражавшую порок сильный и господствующий.
Сатира его, как и вообще русская сатира, не произвела своего влияния, так что некоторые из его нападений могут относиться даже к нравам настоящего времени.
Негодование знатных было в то время единственной, но крепкой преградой для сатиры: вспомним, как Державин страшился за свою «Фелицу» и за переложение псалма «Властителям и судиям».
«Пусть скажут господа критики, кто больше оскорбляет почтенный дворянский корпус, я еще важнее скажу: кто делает стыд человечеству: дворяне ли, преимущество свое во зло употребляющие, или сатира на них?» В заключение говорится, что некоторые порицали листки «Живописца» «по слепому пристрастию ко преимуществу дворянскому» и утверждали, что хотя некоторые дворяне и имеют слабость забывать честь и человечество, однако ж будто они, яко благорожденные люди, от порицания всегда должны быть свободны, и что будто точно о крестьянах сказано: «Накажу их жезлом беззакония…» И подлинно, они часто наказываются беззаконием.
Не можем сказать, как долго продолжались те мнения и тот образ действий помещиков, о котором он упоминает, потому что, по несчастью, голос обиженных сатирою тупоумцев успел заглушить голос правды, и скоро сам Новиков в своей сатире пустился в ту же мелочь, какой занимались и другие.
С тех пор с лишком полвека нужно было, чтобы русская литература и в особенности сатира — могли убедить «знатных господ», как выражался «Живописец», в своей благонамеренности, правдивости и пользе.
Таких примеров много в мире: Не любит узнавать никто себя в сатире. Я даже видел то вчера: Что Климыч на-руку не чист, все это знают; Про взятки Климычу читают, А он украдкою кивает на Петра.
Но власть короля и умных мнений была ничто перед беспорядком и дерзкой волею государственных магнатов, которые своею необдуманностью, непостижимым отсутствием всякой дальновидности, детским самолюбием и ничтожною гордостью превратили сейм в сатиру на правление.
А еще один московский критик разве не строил таких заключений: драма должна представлять нам героя, проникнутого высокими идеями; героиня «Грозы», напротив, вся проникнута мистицизмом, следовательно, не годится для драмы, ибо не может возбуждать нашего сочувствия; следовательно, «Гроза» имеет только значение сатиры, да и то не важной, и пр. и пр…
Экстравагантность хлыщей и щеголей как во внешнем обличье, так и в поведении является для времени, когда они живут, законным и часто эффектным объектом сатиры.
САТИ'Р, а, м. [греч. satyros].
1. В греческой мифологии — существо с конским или козлиным хвостом, развратный спутник бога вина и веселья Диониса-Вакха. За ним (за Вакхом) теснится козлоногий и фавнов и сатиров рой. Пушкин.
2. перен. О сладострастнике, о сладострастном, с повышенной чувственной возбудимостью человеке (книжн.). Вы вели себя, как старый волокита, обольщающий молодых девушек подарками, смотрели на меня, как сатир. А. Островский.
3. Род крупных дневных бабочек с коричневой верхней стороной крыльев и двумя глазками на ней (зоол.)
4. Птица из отряда куриных с двумя рогообразными выростами на голове (зоол.). (Толковый словарь Ушакова)
САТИ'Р, а, м. [греч. satyros].
1. В греческой мифологии — существо с конским или козлиным хвостом, развратный спутник бога вина и веселья Диониса-Вакха. За ним (за Вакхом) теснится козлоногий и фавнов и сатиров рой. Пушкин.
2. перен. О сладострастнике, о сладострастном, с повышенной чувственной возбудимостью человеке (книжн.). Вы вели себя, как старый волокита, обольщающий молодых девушек подарками, смотрели на меня, как сатир. А. Островский.
3. Род крупных дневных бабочек с коричневой верхней стороной крыльев и двумя глазками на ней (зоол.)
4. Птица из отряда куриных с двумя рогообразными выростами на голове (зоол.).
Старый сатир хлопнул в ладоши, и из леса выпорхнула стайка нимф с блюдами овощей, фруктов, жестянками консервов и прочими козьими лакомствами.
На тяжёлой бархатной скатерти лежали фрукты, гипсовая маска сатира, кувшин и книга.
Экстравагантность хлыщей и щеголей как во внешнем обличье, так и в поведении является для времени, когда они живут, законным и часто эффектным объектом сатиры.