— Сиди смирно, — сказал он. — Да, иногда можно удачно хлестнуть стихом по больному месту. Сатира — плеть: ударом обожжет, но ничего тебе не выяснит, не даст животрепещущих образов, не раскроет глубины жизни с ее тайными пружинами, не подставит зеркала… Нет, только роман может охватывать жизнь и отражать человека!
Простительно какому-нибудь Викентьеву напустить на себя обман, а ему ли, прожженному опытами, не знать, что все любовные мечты, слезы, все нежные чувства — суть только цветы, под которыми прячутся нимфа и сатир!..
Последствия всего этого известны, все это исчезает, не оставляя по себе следа, если нимфа и сатир не превращаются в людей, то есть в мужа и жену или в друзей на всю жизнь.
«Нимфа моя не хочет избрать меня сатиром, — заключил он со вздохом, — следовательно, нет надежды и на метаморфозу в мужа и жену, на счастье, на долгий путь! А с красотой ее я справлюсь: мне она все равно, что ничего…»
Ему легче казалось сносить тупое, бесплодное и карикатурное кокетничанье седеющей Калипсо, все ищущей своего Телемака, нежели этой простодушной нимфы, ищущей встречи с сатиром…
«Эту главу в романе надо выпустить… — подумал он, принимаясь вечером за тетради, чтобы дополнить очерк Ульяны Андреевны… — А зачем: лгать, притворяться, становиться на ходули? Не хочу, оставлю, как есть, смягчу только это свидание… прикрою нимфу и сатира гирляндой…»
Таких примеров много в мире: Не любит узнавать никто себя в сатире. Я даже видел то вчера: Что Климыч на-руку не чист, все это знают; Про взятки Климычу читают, А он украдкою кивает на Петра.
Но власть короля и умных мнений была ничто перед беспорядком и дерзкой волею государственных магнатов, которые своею необдуманностью, непостижимым отсутствием всякой дальновидности, детским самолюбием и ничтожною гордостью превратили сейм в сатиру на правление.
А еще один московский критик разве не строил таких заключений: драма должна представлять нам героя, проникнутого высокими идеями; героиня «Грозы», напротив, вся проникнута мистицизмом, следовательно, не годится для драмы, ибо не может возбуждать нашего сочувствия; следовательно, «Гроза» имеет только значение сатиры, да и то не важной, и пр. и пр…
Экстравагантность хлыщей и щеголей как во внешнем обличье, так и в поведении является для времени, когда они живут, законным и часто эффектным объектом сатиры.
САТИ'Р, а, м. [греч. satyros].
1. В греческой мифологии — существо с конским или козлиным хвостом, развратный спутник бога вина и веселья Диониса-Вакха. За ним (за Вакхом) теснится козлоногий и фавнов и сатиров рой. Пушкин.
2. перен. О сладострастнике, о сладострастном, с повышенной чувственной возбудимостью человеке (книжн.). Вы вели себя, как старый волокита, обольщающий молодых девушек подарками, смотрели на меня, как сатир. А. Островский.
3. Род крупных дневных бабочек с коричневой верхней стороной крыльев и двумя глазками на ней (зоол.)
4. Птица из отряда куриных с двумя рогообразными выростами на голове (зоол.). (Толковый словарь Ушакова)
САТИ'Р, а, м. [греч. satyros].
1. В греческой мифологии — существо с конским или козлиным хвостом, развратный спутник бога вина и веселья Диониса-Вакха. За ним (за Вакхом) теснится козлоногий и фавнов и сатиров рой. Пушкин.
2. перен. О сладострастнике, о сладострастном, с повышенной чувственной возбудимостью человеке (книжн.). Вы вели себя, как старый волокита, обольщающий молодых девушек подарками, смотрели на меня, как сатир. А. Островский.
3. Род крупных дневных бабочек с коричневой верхней стороной крыльев и двумя глазками на ней (зоол.)
4. Птица из отряда куриных с двумя рогообразными выростами на голове (зоол.).
Старый сатир хлопнул в ладоши, и из леса выпорхнула стайка нимф с блюдами овощей, фруктов, жестянками консервов и прочими козьими лакомствами.
На тяжёлой бархатной скатерти лежали фрукты, гипсовая маска сатира, кувшин и книга.
Экстравагантность хлыщей и щеголей как во внешнем обличье, так и в поведении является для времени, когда они живут, законным и часто эффектным объектом сатиры.