Неточные совпадения
Глеб провел ладонью по высокому лбу и
сделался внимательнее:
ему не раз уже приходила мысль отпустить сына на заработки и взять дешевого батрака. Выгоды были слишком очевидны, но грубый, буйный нрав Петра служил препятствием к приведению в исполнение такой мысли. Отец боялся,
что из заработков, добытых сыном, не увидит
он и гроша. В последние три дня Глеб уже совсем было решился отпустить сына, но не делал этого потому только,
что сын предупредил
его, — одним словом, не делал этого из упрямства.
— Нет, матушка, не дело говоришь, — перебил Петр, лицо которого, как только миновала опасность,
сделалось по-прежнему мрачным и недовольным, — этак, пожалуй, невесть
что в башку заберет! Пущай
его страха отведает. Небось не убьют.
«Вот скучали, хлопот не было, — думал рыбак, — вот теперь и возись поди!
Что станешь с
ним делать, коли
он так-то у меня проваляется зиму? И диковинное это дело, право, какой человек такой: маленько дождем помочило — невесть
что сделалось, весь распался, весь разнедужился… Эх! Я и прежде говорил: пустой человек — право, пустой человек!»
Трудно предположить, однако ж, чтоб мальчик
его лет, прожив пять зимних месяцев постоянно, почти с глазу на глаз с одними и теми же людьми, не
сделался сообщительнее или по крайней мере не освободился частию от своей одичалости; это дело тем невероятнее,
что каждое движение
его, даже самые глаза, смотревшие исподлобья, но тем не менее прыткие, исполненные зоркости и лукавства, обозначали в
нем необычайную живость.
Ваня между тем продолжал так же усердно трудиться.
Он, казалось, весь отдался своей работе и, не подымая головы, рубил справа и слева; изредка лишь останавливался
он и как бы прислушивался к тому,
что делалось на другой стороне кровли. Но Гришка работал так тихо,
что его вовсе не было слышно.
— Ну,
что, каков хозяин? — спросил Захар далеко уже не с тем пренебрежением, какое обнаруживал за минуту; голос
его и самые взгляды
сделались как будто снисходительнее. Всякий работник, мало-мальски недовольный своим положением, с радостью встречает в семействе своего хозяина лицо постороннее и также недовольное. Свой брат, следовательно! А свой своего разумеет; к тому же две головы нигде не сироты.
Что ж касается до жены и до тетки Анны, Гришка принял также свои меры:
он объявил жене,
что, если ночные проделки
его сделаются известными,
он дня не останется в доме: возьмет жену, ребенка, отправится в Комарево и наймется на миткалевой фабрике.
— Наша вода мягкая: с нее ничего не
сделается… не от того совсем! — упрямо заключил Глеб и повернулся спиной к собеседнику, как бы желая показать
ему,
что не стоит продолжать разговора.
—
Что ему делается? сидит над книгами, воззрится в одно место, и не оттащишь его! Супруга воззрится в другое место… он и не видит, что под носом делается. Вот теперь с Маркушкой подружился: будет прок! Уж он приходил, жаловался, что тот книги, что ли, твои растаскал…
Это была первая женщина, которую Симон видел совсем близко, и эта близость поднимала в нем всю кровь, так
что ему делалось даже совестно, особенно когда Серафима целовала его по-родственному. Он потихоньку обожал ее и боялся выдать свое чувство. Эта тайная любовь тоже волновала Серафиму, и она напрасно старалась держаться с мальчиком строго, — у ней строгость как-то не выходила, а потом ей делалось жаль славного мальчугана.
Неточные совпадения
Он так привык теряться в этом, //
Что чуть с ума не своротил // Или не
сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил
он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед
ним пылал камин, // И
он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой,
что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом,
что щеки
сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях,
он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
Чичиков заглянул из-под низа
ему в рожу, желая знать,
что там
делается, и сказал: «Хорош! а еще воображает,
что красавец!» Надобно сказать,
что Павел Иванович был сурьезно уверен в том,
что Петрушка влюблен в красоту свою, тогда как последний временами позабывал, есть ли у
него даже вовсе рожа.
Почтмейстер заметил,
что Чичикову предстоит священная обязанность,
что он может
сделаться среди своих крестьян некоторого рода отцом, по
его выражению, ввести даже благодетельное просвещение, и при этом случае отозвался с большою похвалою об Ланкастеровой школе [Ланкастерова школа — обучение по системе английского педагога Ланкастера (1778–1838), по которой педагог обучает только лучших учеников, а те, в свою очередь, обучают других учеников.
И в канцелярии не успели оглянуться, как устроилось дело так,
что Чичиков переехал к
нему в дом,
сделался нужным и необходимым человеком, закупал и муку и сахар, с дочерью обращался, как с невестой, повытчика звал папенькой и целовал
его в руку; все положили в палате,
что в конце февраля перед Великим постом будет свадьба.