Неточные совпадения
— Здравствуй, сватьюшка!.. Ну-ну, рассказывай, отколе? Зачем?.. Э, э, да ты и парнишку привел! Не тот
ли это, сказывали, что после солдатки остался… Ась? Что-то на тебя, сват Аким, смахивает… Маленько покоренастее да поплотнее тебя будет, а в остальном — весь, как есть, ты! Вишь, рот-то… Эй, молодец, что рот-то разинул? — присовокупил рыбак, пригибаясь к Грише, который смотрел на него во все глаза. — Сват Аким,
или он у тебя так уж с большим таким ртом и родился?
Не знаю, прискучило
ли наконец дяде Акиму слушать каждый день одно и то же,
или уж так духом упал он, что
ли, но только мало-помалу стали замечать в нем меньше усердия.
Был один из тех ненастных, студеных дней, какие часто встречаются к концу осени, — один из тех дней, когда самый опытный пахарь не скажет, зима
ли наступила наконец
или все еще продолжается осень.
Во все время, как они переезжали реку, старик не переставал подтрунивать над молодым парнем. Тот хоть бы слово. Не знаю, стало
ли жаль Глебу своего сына
или так, попросту, прискучило ему метать насмешки на безответного собеседника, но под конец и он замолк.
Тяжело было старику произнести слово — слово, которое должно было разлучить его с дочерью; но, с другой стороны, он знал, что этого не избегнешь, что рано
или поздно все-таки придется расставаться. Он давно помышлял о Ване: лучшего жениха не найдешь, да и не требуется; это
ли еще не парень! Со всем тем старику тяжко было произнести последнее слово; но сколько птице ни летать по воздуху, как выразился Глеб, а наземь надо когда-нибудь сесть.
Глеб подошел к крыльцу, думая расспросить, не застрял
ли в кабаке какой-нибудь праздный батрак
или не видали
ли по крайней мере такого в Комареве на ярмарке. Вопрос рыбака столько обращался к Герасиму, сколько и к двум молодым ребятам, стоявшим на крыльце; они были знакомы Глебу: один был сын смедовского мельника, другой — племянник сосновского старосты.
Из дальнейших объяснений его оказывалось, что именно вот эта-то цель и задерживала его в доме Глеба. На самом деле Захар знал очень хорошо, что куда бы он ни пошел — на фабрику
ли, на сахарный
ли завод
или к другим рыбакам, — это все едино-единственно, держать его нигде не станут: придется шляться без места и, следовательно, без хлеба.
Но как бы там ни было, был
ли всему виной Захар
или другой кто, только тетушке Анне много раз еще после того привелось утешать молоденькую сноху свою. К счастию еще, случалось всегда так, что старик ничего не замечал. В противном случае, конечно, не обошлось бы без шуму и крику; чего доброго, Гришке довелось бы, может статься, испытать, все
ли еще крепки были кулаки у Глеба Савиныча; Дуне, в свой черед, пришлось бы тогда пролить еще больше слез.
Не знаю, воздух
ли подействовал так благодатно на Дуню,
или душа ее была совершенно довольна (мудреного нет: Гришка обращался с ней совсем почти ласково),
или, наконец, роды поправили ее, как это часто случается, но она казалась на вид еще бодрее, веселее и красивее, чем когда была в девках.
Трудно решить, слова
ли дедушки Кондратия изменили образ мыслей Глеба
или подействовали на него воспоминания о возлюбленном сыне — воспоминания, которые во всех случаях его жизни, во всякое время и во всякий час способны были размягчить крепкую душу старого рыбака, наполнить ее грустью и сорвать с нее загрубелую оболочку;
или же, наконец, способствовало самое время, преклонные годы Глеба, которые заметно ослабляли его крутой, ретивый нрав, охлаждали кровь и энергию, — но только он послушался советов дедушки Кондратия.
Приемыш не принимал ни малейшего участия в веселье товарища. Раскинув теперь руки по столу и положив на них голову свою с рассыпавшимися в беспорядке черными кудрями, он казался погруженным в глубокий сон. Раз, однако ж, неизвестно отчего, ветер
ли сильнее застучал воротами,
или в памяти его, отягченной сном и хмелем, неожиданно возник один из тех страшных образов, которые преследовали его дорогой, только он поднял вдруг голову и вскочил на ноги.
Неточные совпадения
Кто ты, мой ангел
ли хранитель //
Или коварный искуситель: // Мои сомненья разреши.
Поедет
ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски виды, // Надгробный камень, храм Киприды //
Или на лире голубка // Пером и красками слегка; // То на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же после многих лет.
Мой бедный Ленский! за могилой // В пределах вечности глухой // Смутился
ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, //
Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж не смущается ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. // Так! равнодушное забвенье // За гробом ожидает нас. // Врагов, друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
Глядишь — и площадь запестрела. // Всё оживилось; здесь и там // Бегут за делом и без дела, // Однако больше по делам. // Дитя расчета и отваги, // Идет купец взглянуть на флаги, // Проведать, шлют
ли небеса // Ему знакомы паруса. // Какие новые товары // Вступили нынче в карантин? // Пришли
ли бочки жданных вин? // И что чума? и где пожары? // И нет
ли голода, войны //
Или подобной новизны?
— Историю… — тут Чичиков остановился, и оттого
ли, что перед ним сидел генерал,
или просто чтобы придать более важности предмету, прибавил: — историю о генералах, ваше превосходительство.