Неточные совпадения
— Смотри, — говорит, —
вот в этом месте вода начинает подсачиваться; завтра
же чем свет вали сюда землю и навоз. Долго ли до греха: нет-нет да и плотину промоет…
— Э, э! Теперь так
вот ко мне зачал жаться!.. Что, баловень? Э? То-то! — произнес Аким, скорчивая при этом лицо и как бы поддразнивая ребенка. — Небось запужался, а? Как услышал чужой голос, так ластиться стал: чужие-то не свои, знать… оробел, жмешься… Ну, смотри
же, Гришутка, не балуйся тут, — ох, не балуйся, — подхватил он увещевательным голосом. — Станешь баловать, худо будет: Глеб Савиныч потачки давать не любит… И-и-и, пропадешь — совсем пропадешь… так-таки и пропадешь… как есть пропадешь!..
— А, так ты опять за свое, опять баловать!.. Постой, постой,
вот я только крикну: «Дядя Глеб!», крикну — он те даст! Так
вот возьмет хворостину да тебя тут
же на месте так
вот и отхлещет!.. Пойдем, говорю, до греха…
Трудно предположить, однако ж, чтоб холод именно мог пробудить Глеба Савинова.
Вот жар разве, ну, то совсем другое дело! Жар, как сам он говаривал, частенько донимал его; холод
же не производил на Глеба ни малейшего действия.
— Смотри
же, ни полсловечка; смекай да послушивай, а лишнего не болтай… Узнаю, худо будет!.. Эге-ге! — промолвил он, делая несколько шагов к ближнему углу избы, из-за которого сверкнули вдруг первые лучи солнца. —
Вот уж и солнышко! Что ж они, в самом деле, долго проклажаются? Ступай, буди их. А я пойду покуда до берега: на лодки погляжу… Что ж ты стала? — спросил Глеб, видя, что жена не трогалась с места и переминалась с ноги на ногу.
А ведь иной
вот живет без году неделю, молоко на губах не обсохло, а туда
же лезет тебе в бороду…
— Как
же не плакать-то, — возразил Гришка, горько всхлипывая, — как
же? Ведь
вот он один сапог-то сшил, а другого не сшил… не успел… так один сапог теперь и остался!
Вот, примером сказать, знал я одного: так
же, как мы с тобою, рыбак был, — Ковычкой звали.
Да, было чем порадоваться на старости лет Глебу Савинову! Одного
вот только не мог он взять в толк: зачем бы обоим ребятам так часто таскаться к соседу Кондратию на озеро? Да мало ли что! Не все раскусят старые зубы, не все смекает старая стариковская опытность. Впрочем, Глеб, по обыкновению своему, так только прикидывался. С чего
же всякий раз, как только Гришка и Ваня возвращаются с озера, щурит он глаза свои, подсмеивается втихомолку и потряхивает головою?..
«Женится — слюбится (продолжал раздумывать старый рыбак). Давно бы и дело сладили, кабы не стройка, не новая изба… Надо, видно, дело теперь порешить. На Святой
же возьму его да схожу к Кондратию: просватаем, а там и делу конец! Авось будет тогда повеселее. Через эвто, думаю я, более и скучает он, что один, без жены, живет: таких парней видал я не раз! Сохнут да сохнут, а женил, так и беда прошла. А все
вот так-то задумываться не с чего… Шут его знает! Худеет, да и полно!.. Ума не приложу…»
— Ну,
вот, то-то
же и есть! Эх, вы, сороки! — вымолвил Глеб сурово, обращаясь к бабам.
— А то
же, что воды отведаешь: потонешь —
вот что! Обойди кругом, говорят!.. Намедни и то сосновский мельник тут воз увязил…
— Видишь ты, ведь
вот и разума не имеет, а ведь
вот чует
же, поди ты! — произнес пильщик, потряхивая бородкой. — Да, — промолвил он, пожимая губами, — а только ноне, придет ли весна ранняя, придет ли поздняя, все одно: скотине нашей плохо — куды плохо будет!
Ведь
вот завозят
же чуму из Туречины… не сама
же приходит!
—
Вот как раз угодили в самое то место, — сказал он, потрясая веревками, которые прикрепляли верши к берегу. — Смотри
же, я здесь жду, — примолвил он и громко засвистал.
— Ну,
вот что, грамотник, — примолвил он, толкнув его слегка по плечу, — на реку тебе идти незачем: завтра успеешь на нее насмотреться, коли уж такая охота припала. Ступай-ка лучше в избу да шапку возьми: сходим-ка на озеро к дедушке Кондратию. Он к нам на праздниках два раза наведывался, а мы у него ни однова не бывали — не годится. К тому
же и звал он нонче.
Зачнут требесить да суетиться: наговорят с три короба, а толку мало; конец тот
же, да только что
вот растянут его пустыми речами своими — и не дождешься!..
— Да за то
же… Слышь, Захар отбил у него полюбовницу:
вот он на него и серчает, — смеясь, сказал племянник.
— Я его недавно видел подле медведя, на том конце села — должно быть, и теперь там!.. Медведя, вишь ты, привели сюда на ярмарку: так
вот он там потешается… всех, вишь, поит-угощает; третий раз за вином сюда бегал… такой-то любопытный. Да нет
же, говорю, исчезни моя душа, не годится он тебе!..
—
Вот, примерно, наслышан я, что ты в работники нанимаешься, — продолжал Глеб, — какая
же твоя цена?.. Мы поденно не нанимаем: берем по месяцам.
— А то
же, что спать ложись! — сурово сказал рыбак, отталкивая пьянчужку. — Один молвит — пьян, другой молвит — пьян, а третий молвит — спать ложись!
Вот что! — заключил он, поспешно пробираясь в толпу и оставляя мельника, который бросился подымать Яшу, окончательно уже потерявшего центр тяжести.
— Как не видать! Хоша сам не пробовал, что за трубка за такая, а видал не однова, — возразил словоохотливо Гришка, продолжая грести. — У нас, вестимо, в диковинку: никто этим не занимается; знамо, занятно!.. У тебя и табак-то, как видно, другой: не тем дымом пахнет; у нас коли курит кто, так все больше
вот эти корешки… Я чай, и это те
же корешки, только ты чего-нибудь подмешиваешь?..
— Ну, точно, были это они вечор здесь, сам видел, своими глазами; уж так-то гуляли… и-и! То-то
вот, говорил тебе тогда: самый что ни есть пропащий этот твой Захарка! Право
же, ну; отсохни мои руки, коли годится тебе такой человек; не по тебе совсем…
Положим, ты не взыщешь, не взыщешь по доброй по душе своей — люди осудят: «Пристроил, скажут, дочку, нашел ей укромное, теплое гнездо у добрых людей, да и сам туда
же примостился, благо пустили; живет, скажут, хлеб жует, сложа руки, — даром, скажут, не работамши!» И скажут-то правильно —
вот что!
Взгляни-ка ты на себя, взгляни на меня потом: ведь ты передо мной, что дуб стогодовалый; я
же перед тобой — былие; всякий ветер качает, всякий паренек, хошь бы
вот мой внучек, Дунин сынишка, и тот к земле пригнет!..
Так
вот нет
же, поди: уперся на своем, не уломаешь никак!..
— То-то
же вот и есть, сам суди, кормилец, какая жизнь-то наша: где уж тут дожить, родной!
Лучше бы
вот к нам подсела: знамо, горлышко промочить; оно
же у тебя звонкое такое!..
— Царица небесная! То-то
вот! Я как вино-то увидела… ох, словно сердце мое чуяло… не добром достали вино-то!.. Да как
же это, родной?.. Ох, батюшки!
— А так
же, что этот
вот мошенник калякал с работниками на лугу, а тот быка уводил: «Я, говорит, портной; портной, говорит, иду из Серпухова!» — смеясь, отвечал Федот Кузьмич. — И то портной; должно быть, из тех, что ходят
вот по ночам с деревянными иглами да людей грабят.