Неточные совпадения
Уже все спали, шелестело тяжелое дыхание, влажный кашель колебал спертый, пахучий воздух. Синяя, звездная ночь холодно смотрела в замазанные
стекла окна: звезды были обидно мелки и далеки. В углу пекарни, на стене, горела маленькая жестяная
лампа, освещая полки с хлебными чашками, — чашки напоминали лысые, срубленные черепа. На ларе с тестом спал, свернувшись комом, глуховатый Никандр, из-под стола, на котором развешивали и катали хлебы, торчала голая, желтая нога пекаря, вся в язвах.
Мне стало не по себе.
Лампа висела сзади нас и выше, тени наши лежали на полу, у ног. Иногда хозяин вскидывал голову вверх, желтый свет обливал ему лицо, нос удлинялся тенью, под глаза ложились черные пятна, — толстое лицо становилось кошмарным. Справа от нас, в стене, почти в уровень с нашими головами было окно — сквозь пыльные
стекла я видел только синее небо и кучку желтых звезд, мелких, как горох. Храпел пекарь, человек ленивый и тупой, шуршали тараканы, скреблись мыши.
Тяжело вылез из приямка, остановился, почесывая бок, долго смотрел в окно. За
стеклами мелькало, стоная, белое. На стене тихо шипел и потрескивал желтый огонек
лампы, закопченное
стекло почти совсем прятало его.
Ротмистр Попов всем телом качнулся вперед так, что толкнул грудью стол и звякнуло
стекло лампы, он положил руки на стол и заговорил, понизив голос, причмокивая, шевеля бровями:
Мелькнул огонек, — и бабочка устремляется к нему, бьется о раскаленное
стекло лампы, обжигается падает и опять взлетает, и бьется опять.
Потом Артамонов старший сидел за круглым столом, перед ним посвистывал маленький самовар, позванивало
стекло лампы над головою, точно её легко касалась чья-то невидимая рука.
Он вскочил с ногами на оттоманку, оперся головой на руку и стал смотреть на матовое
стекло лампы, и вдруг он почувствовал то, что не испытывал с детства, — радость засыпанья и непреодолимую сонливость.
Неточные совпадения
Столовая Премировых ярко освещена, на столе, украшенном цветами, блестело
стекло разноцветных бутылок, рюмок и бокалов, сверкала сталь ножей; на синих, широких краях фаянсового блюда приятно отражается огонь
лампы, ярко освещая горку разноцветно окрашенных яиц.
Шипел и посвистывал ветер, бил гром, заставляя вздрагивать огонь висячей
лампы;
стекла окна в блеске молний синевато плавились, дождь хлестал все яростней.
Перед нею —
лампа под белым абажуром, две стеариновые свечи, толстая книга в желтом переплете; лицо Лидии — зеленоватое, на нем отражается цвет клеенки; в
стеклах очков дрожат огни свеч; Лидия кажется выдуманной на страх людям.
По темным
стеклам его очков скользил свет
лампы, огонь которой жандарм увеличил, но думалось, что очки освещает не
лампа, а глаза, спрятанные за
стеклами.
Клим посмотрел на людей, все они сидели молча; его сосед, нагнувшись, свертывал папиросу. Диомидов исчез. Закипала, булькая, вода в котлах; усатая женщина полоскала в корыте «сычуги», коровьи желудки, шипели сырые дрова в печи. Дрожал и подпрыгивал огонь в
лампе, коптило надбитое
стекло. В сумраке люди казались бесформенными, неестественно громоздкими.