Неточные совпадения
— Ты погоди! Ты еще послушай дальше-то — хуже будет! Придумали мы запирать их в дома разные и, чтоб не дорого было содержать их там, работать заставили их, стареньких да увечных… И милостыню подавать не нужно теперь, и, убравши с улиц отрепышей разных, не видим мы лютой их скорби и бедности, а потому можем думать,
что все люди на земле сыты, обуты, одеты… Вот они к
чему, дома эти разные, для скрытия
правды они… для изгнания Христа из жизни нашей! Ясно ли?
Фома чувствовал,
что старик говорит
правду. Ему стало тяжело дышать.
И, произнося раздельно и утвердительно слова свои, старик Ананий четырежды стукнул пальцем по столу. Лицо его сияло злым торжеством, грудь высоко вздымалась, серебряные волосы бороды шевелились на ней. Фоме жутко стало слушать его речи, в них звучала непоколебимая вера, и сила веры этой смущала Фому. Он уже забыл все то,
что знал о старике и во
что еще недавно верил как в
правду.
Глядя в лицо его напряженным взглядом, она искала опоры для себя в словах его и слышала в них что-то общее с тем, о
чем она читала в книгах и
что казалось ей настоящей
правдой.
— Позвольте по порядку… Так
что они были выпимши и кричат: «Ступай прочь! я сам буду командовать!» Я говорю: «Не могу! Как я — капитан…» — «Связать, говорят, его!» И, связавши, спустили меня в люк, к матросам… А как сами были выпимши, то и захотели пошутить… Встречу нам шел воз… шесть порожних барж под «Черногорцем». Фома Игнатьич и загородили им путь… Свистали те… не раз… надо говорить
правду — свистали!
— Пошла писать губерния! — воскликнул Ежов. — Ты мне лучше вот
что скажи:
правда,
что к Маякину сын воротился?
— Зубов! — кричал Фома. — Сколько ты людей по миру пустил? Снится ли тебе Иван Петров Мякинников,
что удавился из-за тебя?
Правда ли,
что каждую обедню ты из церковной кружки десять целковых крадешь?
— Я в уме! — сказал он, откидываясь на спинку стула и глядя на купцов мутными глазами. — Я понимаю,
чего хотел. Хотел сказать
правду… Хотел обличить вас…
— Дурак! — презрительно сказал Маякин. — Какую ты можешь сказать
правду?
Что ты понимаешь?
—
Правду говорить — не всякому дано! — сурово и поучительно заговорил Яков Тарасович, подняв руку кверху. — Ежели ты чувствовал — это пустяки! И корова чувствует, когда ей хвост ломают. А ты — пойми! Всё пойми! И врага пойми… Ты догадайся, о
чем он во сне думает, тогда и валяй!
Однако кособрюхие не сразу испугались, а сначала тоже догадались: высыпали из мешков толокно и стали ловить солнышко мешками. Но изловить не изловили, и только тогда, увидев,
что правда на стороне головотяпов, принесли повинную.
Бальзаминова. Говорят: за чем пойдешь, то и найдешь! Видно, не всегда так бывает. Вот Миша ходит-ходит, а все не находит ничего. Другой бы бросил давно, а мой все не унимается. Да коли правду сказать, так Миша очень справедливо рассуждает: «Ведь мне, говорит, убытку нет, что я хожу, а прибыль может быть большая; следовательно, я должен ходить. Ходить понапрасну, говорит, скучно, а бедность-то еще скучней».
Что правда то правда. Нечего с ним и спорить.
— Вот и весь ваш ответ, Марк! — сказала она кротко, — все прочь, все ложь, — а
что правда — вы сами не знаете… Оттого я и недоверчива…
«Очень может быть,
что правда то, что я говорил, — по крайней мере, он ничего не возразил мне. Но не так надо было говорить. Мало же я изменился, если я мог так увлечься недобрым чувством и так оскорбить его и огорчить бедную Наташу», думал он.
Неточные совпадения
Хлестаков. А мне нравится здешний городок. Конечно, не так многолюдно — ну
что ж? Ведь это не столица. Не
правда ли, ведь это не столица?
Городничий. И не рад,
что напоил. Ну
что, если хоть одна половина из того,
что он говорил,
правда? (Задумывается.)Да как же и не быть
правде? Подгулявши, человек все несет наружу:
что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь. С министрами играет и во дворец ездит… Так вот, право,
чем больше думаешь… черт его знает, не знаешь,
что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
Хлестаков. По моему мнению,
что нужно? Нужно только, чтобы тебя уважали, любили искренне, — не
правда ли?
Аммос Федорович. А я на этот счет покоен. В самом деле, кто зайдет в уездный суд? А если и заглянет в какую-нибудь бумагу, так он жизни не будет рад. Я вот уж пятнадцать лет сижу на судейском стуле, а как загляну в докладную записку — а! только рукой махну. Сам Соломон не разрешит,
что в ней
правда и
что неправда.
И
правда,
что не голосом — // Нутром — свою «Голодную» // Пропели вахлаки.