Неточные совпадения
«Все смотрели с удивлением на сына орла
и видели, что он ничем не лучше их,
только глаза его были холодны
и горды, как у царя птиц.
« — Разве вы пользуетесь
только своим? Я вижу, что каждый человек имеет
только речь, руки
и ноги… а владеет он животными, женщинами, землей…
и многим еще…
—
И не услышишь. Мы любим петь.
Только красавцы могут хорошо петь, — красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. Смотри-ка, разве не устали за день те, которые поют там? С восхода по закат работали, взошла луна,
и уже — поют! Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот — поют.
Песня на берегу моря уже умолкла,
и старухе вторил теперь
только шум морских волн, — задумчивый, мятежный шум был славной второй рассказу о мятежной жизни. Всё мягче становилась ночь,
и всё больше разрождалось в ней голубого сияния луны, а неопределенные звуки хлопотливой жизни ее невидимых обитателей становились тише, заглушаемые возраставшим шорохом волн… ибо усиливался ветер.
И все они —
только бледные тени, а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, — тоже почти тень.
Но
только взял, как уж
и бросил.
Мне тогда стало — помню —
только скучно очень,
и такая лень напала на меня…
— Любят они меня. Много я рассказываю им разного. Им это надо. Еще молодые все…
И мне хорошо с ними. Смотрю
и думаю: «Вот
и я, было время, такая же была…
Только тогда, в мое время, больше было в человеке силы
и огня,
и оттого жилось веселее
и лучше… Да!..»
Старуха помолчала
и посмотрела в степь, где всё густела тьма. Искорки горящего сердца Данко вспыхивали где-то далеко
и казались голубыми воздушными цветами, расцветая
только на миг.
« — Вы сказали: „Веди!“ —
и я повел! — крикнул Данко, становясь против них грудью. — Во мне есть мужество вести, вот потому я повел вас! А вы? Что сделали вы в помощь себе? Вы
только шли
и не умели сохранить силы на путь более долгий! Вы
только шли, шли, как стадо овец!
«Люди же, радостные
и полные надежд, не заметили смерти его
и не видали, что еще пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце.
Только один осторожный человек заметил это
и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой…
И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло…»
На сорóке тащились они полтора дни с лишком; на дороге ночевали, переправлялись через реку, закусывали холодным пирогом и жареною бараниною,
и только на третий день утром добрались до города.
Илья Иванович простер свою заботливость даже до того, что однажды, гуляя по саду, собственноручно приподнял, кряхтя и охая, плетень и велел садовнику поставить поскорей две жерди: плетень благодаря этой распорядительности Обломова простоял так все лето,
и только зимой снегом повалило его опять.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, // Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не
только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Этого
только ему
и хотелось.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались
только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более
и более главные части хозяйства,
и мелкий взгляд его обращался к бумажкам
и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались
и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено
и хлеб гнили, клади
и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень,
и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам
и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется, всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это все было со стороны рыбного ряда.
Да ведь я куплю на вывод, на вывод; теперь земли в Таврической
и Херсонской губерниях отдаются даром,
только заселяй.