Лука. Добрый, говоришь? Ну… и ладно, коли так… да! (За красной стеной тихо звучит гармоника и песня.) Надо, девушка, кому-нибудь и добрым быть… жалеть людей надо! Христос-от всех жалел и нам так велел…
Я те скажу — вовремя человека пожалеть… хорошо бывает! Вот, примерно, служил я сторожем на даче… у инженера одного под Томском-городом… Ну, ладно! В лесу дача стояла, место — глухое… а зима была, и — один я, на даче-то… Славно-хорошо! Только раз — слышу — лезут!
Неточные совпадения
Клещ. Ладно! Ты сидишь на нарах, а
я — на полу… пусти
меня на свое место да и отворяй… а
я и без
того простужен…
Костылев. Скрипишь, говорю? (Пауза.) А-а…
того… что, бишь,
я хотел спросить? (Быстро и негромко.) Жена не была здесь?
Бубнов. Значит, продает? Ну, здесь этого никто не купит. Вот картонки ломаные
я бы купил… да и
то в долг…
Лука(смеется). Графа видал
я и князя видал… а барона — первый раз встречаю, да и
то испорченного…
Барон.
То есть…
я имею бумаги… но — они никуда не годятся…
Медведев(подходя к Бубнову). Правильно, участок у
меня невелик… хоть хуже всякого большого… Сейчас, перед
тем как с дежурства смениться, сапожника Алешку в часть отвез… Лег, понимаешь, среди улицы, играет на гармонии и орет: ничего не хочу, ничего не желаю! Лошади тут ездят и вообще — движение… могут раздавить колесами и прочее… Буйный парнишка… Ну, сейчас
я его и… представил. Очень любит беспорядок…
Медведев. То-то!.. Ах, псы! Разговаривают: Васька с Василисой… дескать… а
мне что?
Я ей не отец,
я — дядя… Зачем надо
мной смеяться?.. (Входит Квашня.) Какой народ стал… надо всем смеется… А-а! Ты… пришла…
Анна. Всё думаю
я: господи! Неужто и на
том свете мука
мне назначена? Неужто и там?
Лука(смиренно).
Я ведь — ничего!
Я только говорю, что, если кто кому хорошего не сделал,
тот и худо поступил…
Пепел. Мой путь — обозначен
мне! Родитель всю жизнь в тюрьмах сидел и
мне тоже заказал…
Я когда маленький был, так уж в
ту пору
меня звали вор, воров сын…
Василиса. Что было —
того нет…
Я знаю — человек сам в себе не волен… Не любишь больше… ладно! Так
тому и быть…
Лука. А вот в
том, что
я на печь залез.
Наташа. А
то… воображу себе, что завтра
я… скоропостижно помру… И станет от этого — жутко… Летом хорошо воображать про смерть… грозы бывают летом… всегда может грозой убить…
Барон. Глупо, старик! Надоела она… Сегодня — Рауль, завтра — Гастон… а всегда одно и
то же! Впрочем —
я иду мириться с ней… (Уходит.)
Ну, а
я уж
того… осердился… за топор-то, знаешь!
Пепел. То-то,
я гляжу, свободна ты… редкость!
Пепел.
Я сказал — брошу воровство! Ей-богу — брошу! Коли сказал — сделаю!
Я — грамотный… буду работать… Вот он говорит — в Сибирь-то по своей воле надо идти… Едем туда, ну?.. Ты думаешь — моя жизнь не претит
мне? Эх, Наташа!
Я знаю… вижу!..
Я утешаю себя
тем, что другие побольше моего воруют, да в чести живут… только это
мне не помогает! Это… не
то!
Я — не каюсь… в совесть
я не верю… Но —
я одно чувствую: надо жить… иначе! Лучше надо жить! Надо так жить… чтобы самому себя можно
мне было уважать…
Пепел(угрюмо). Ты… пожалей
меня! Несладко живу… волчья жизнь — мало радует… Как в трясине тону… за что ни схватишься… всё — гнилое… всё — не держит… Сестра твоя…
я думал, она… не
то… Ежели бы она… не жадная до денег была —
я бы ее ради… на всё пошел!.. Лишь бы она — вся моя была… Ну, ей другого надо… ей — денег надо… и воли надо… а воля ей — чтобы развратничать. Она — помочь
мне не может… А ты — как молодая елочка — и колешься, а сдержишь…
Василиса. И
того не будет, чего
я не захочу, Вася!
Костылев. Сегодня же чтобы духа твоего не было! А
то я… смотри!
Бубнов.
Я — знаю!
Я, может, от каторги спасся
тем, что вовремя ушел.
Так вот — связалась с ним жена… и так они крепко друг за друга взялись, что —
того и гляди — либо отравят
меня, либо еще как со света сживут.
Сатин. Нелепо, и всё тут! Дай,
я пропью… а
то — проиграю…
Сатин. Брось! Люди не стыдятся
того, что тебе хуже собаки живется… Подумай — ты не станешь работать,
я — не стану… еще сотни… тысячи, все! — понимаешь? все бросают работать! Никто, ничего не хочет делать — что тогда будет?
Бубнов.
Я говорю — старика-то кто-то уложил… (Шум на сцене гаснет, как огонь костра, заливаемый водою. Раздаются отдельные возгласы вполголоса: «Неужто?», «Вот
те раз!», «Ну-у?», «Уйдем-ка, брат!», «Ах, черт!». «Теперь — держись!», «Айда прочь, покуда полиции нет!» Толпа становится меньше. Уходят Бубнов, Татарин. Настя и Квашня бросаются к трупу Костылева.)
Наташа(вдруг, громко). А-а…
я поняла!.. Так, Василий?! Добрые люди! Они — заодно! Сестра моя и — он… они заодно! Они всё это подстроили! Так, Василий?.. Ты… для
того со
мной давеча говорил… чтобы она всё слышала? Люди добрые! Она — его любовница… вы — знаете… это — все знают… они — заодно! Она… это она его подговорила мужа убить!.. муж им мешал… и
я — мешала… Вот — изувечили
меня…
Я всегда презирал людей, которые слишком заботятся о
том, чтобы быть сытыми…
Знаешь… с
той поры, как
я помню себя… у
меня в башке стоит какой-то туман.
— Батюшки! — причитал кучер, — как тут усмотреть! Коли б я гнал али б не кричал ему, а то ехал не поспешно, равномерно. Все видели: люди ложь, и
я то ж. Пьяный свечки не поставит — известно!.. Вижу его, улицу переходит, шатается, чуть не валится, — крикнул одноважды, да в другой, да в третий, да и придержал лошадей; а он прямехонько им под ноги так и пал! Уж нарочно, что ль, он аль уж очень был нетверез… Лошади-то молодые, пужливые, — дернули, а он вскричал — они пуще… вот и беда.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь
я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду
я зевать // И о былом воспоминать?
Стихи на случай сохранились; //
Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий
мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли
я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и
тьмы приход!
Порой дождливою намедни //
Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был
я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль мысли
мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему
я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за
мною, // Скитаясь в
той же стороне, // Онегин вспомнил обо
мне.
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В
то время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого
я пьян бывал!