— Нет, Иван Андреич, неправда! Он и люди его толка — против глупости, злобы и жадности человечьей! Это люди — хорошие, да; им бы вот не пришло в голову
позвать человека, чтобы незаметно подпоить да высмеять его; время своё они тратят не на игру в карты, на питьё да на еду, а на чтение добрых и полезных книг о несчастном нашем российском государстве и о жизни народа; в книгах же доказывается, отчего жизнь плоха и как составить её лучше…
Неточные совпадения
— Нам — одинаково, что — полиция, что — неизвестный
человек. Мы желаем жить, как жили, — тихо! Вот я
позову её и спрошу: что такое? И ежели окажется, что что-нибудь, ну, тогда пускай очистит нас…
— Я
позвала вас, чтобы сказать о Комаровском. Он несчастен и потому зол. Ему хочется видеть всех смешными и уродливыми. Он любит подмечать в
человеке смешное и пошлое. Он смотрит на это как на свою обязанность и своё право…
Шумная, жадная, непрерывная суета жизни раздражала, вызывая угрюмое настроение.
Люди ходили так быстро, точно их
позвали куда-то и они спешат, боясь опоздать к сроку; днём назойливо приставали разносчики мелкого товара и нищие, вечером — заглядывали в лицо гулящие девицы, полицейские и какие-то тёмные ребята.
Всю зиму, не слушая её печальных вьюг, он заглядывал в будущее через могилу у своих ног, писал свои покаяния и гимны, как бы прося прощения у
людей, мимо которых прошел, — прощения себе и всем, кто бесцветной жизнью обездолил землю; а в конце весны земля
позвала его.
— Если вы пойдете за мной, я
позову людей, детей! Пускай все знают, что вы подлец! Я уезжаю нынче, а вы живите здесь с своею любовницей!
—
Позови людей, старосте скажи, всем, всем: хозяин, мол, приехал, настоящий хозяин, барин!
Неточные совпадения
Было у Алексея Александровича много таких
людей, которых он мог
позвать к себе обедать, попросить об участии в интересовавшем его деле, о протекции какому-нибудь искателю, с которыми он мог обсуждать откровенно действия других лиц и высшего правительства; но отношения к этим лицам были заключены в одну твердо определенную обычаем и привычкой область, из которой невозможно было выйти.
Не успел Вронский посмотреть седло, о котором надо было сделать распоряжение, как скачущих
позвали к беседке для вынимания нумеров и отправления. С серьезными, строгими, многие с бледными лицами, семнадцать
человек офицеров сошлись к беседке и разобрали нумера. Вронскому достался 7-й нумер. Послышалось: «садиться!»
Позовите всех этих тютьков (так князь называл московских молодых
людей),
позовите тапера, и пускай пляшут, а не так, как нынче, — женишков, и сводить.
— А не могу знать; об этом, я полагаю, нужно спросить приказчика. Эй,
человек!
позови приказчика, он должен быть сегодня здесь.
— Да уж больше и нельзя себя выдать, батюшка Родион Романович. Ведь вы в исступление пришли. Не кричите, ведь я
людей позову-с!