Неточные совпадения
— Мчится прямо на нас и
кричит истошным
голосом!
По дороге храбро прыгают лощёные галки, не боясь человечьих
голосов, влетают на заборы и
кричат о чём-то. Далеко в поле бьёт коростель, в слободе играют на гармонике, где-то плачет ребёнок, идёт пьяный слесарь Коптев, шаркая плечом о заборы, горестно всхлипывает и бормочет...
Но
голос у него сорвался, как у молодого петуха, и он
крикнул...
— Борис! —
крикнул светлый и холодный
голос. — Ты бы шёл в комнату, — дождь!
Запели петухи сырыми
голосами, закаркали вороны, в монастыре ударили к заутрене, — маленький колокол
кричал жидко и неубедительно.
На улице весело
кричали дети, далеко в поле играл пастух, а в монастыре копали гряды и звонкий
голос высоко вёл благодарную песнь...
Собака взглянула на него здоровым глазом, показала ещё раз медный и, повернувшись спиной к нему, растянулась, зевнув с воем. На площадь из улицы, точно волки из леса на поляну, гуськом вышли три мужика; лохматые, жалкие, они остановились на припёке, бессильно качая руками, тихо поговорили о чём-то и медленно, развинченной походкой, всё так же гуськом пошли к ограде, а из-под растрёпанных лаптей поднималась сухая горячая пыль. Где-то болезненно заплакал ребёнок, хлопнула калитка и злой
голос глухо
крикнул...
Но вслед ему с холма
крикнули голосом Комаровского...
— Неправда! — почти
закричала попадья и, понизив
голос, ведя гостя по дорожке вдоль забора, начала говорить, тщательно отчеканивая каждое слово...
Набежало множество тёмных людей без лиц. «Пожар!» —
кричали они в один
голос, опрокинувшись на землю, помяв все кусты, цепляясь друг за друга, хватая Кожемякина горячими руками за лицо, за грудь, и помчались куда-то тесной толпою, так быстро, что остановилось сердце. Кожемякин
закричал, вырываясь из крепких объятий горбатого Сени, вырвался, упал, ударясь головой, и — очнулся сидя, опираясь о пол руками, весь облепленный мухами, мокрый и задыхающийся.
Уйдя, он надолго пропал, потом несколько раз заходил выпивший, кружился, свистел,
кричал, а глаза у него смотрели потерянно, и сквозь радость явно скалила зубы горькая, непобедимая тоска. Наконец однажды в воскресенье он явился хмельной и шумный, приведя с собою статного парня, лет за двадцать, щеголевато одетого в чёрный сюртук и брюки навыпуск. Парень смешно шаркнул ногой по полу и, протянув руку, красивым, густым
голосом сказал...
— Дедушка, скорее! — басом
крикнул он, но
голос сорвался, он, покраснев, тяжело встал и пошёл куда-то, встряхивая головой.
— Вскую шаташася языцы! —
кричал весёлый
голос, и кто-то неподалёку бубнил угрюмо...
Я думал, не оборвалась ли снасть или что-нибудь в этом роде, и не трогался с места; но вдруг слышу, многие
голоса кричат на юте: «Ташши, ташши!», а другие: «Нет, стой! не ташши, оборвется!»
Неточные совпадения
— Бейте его! —
кричал он таким же
голосом, как во время великого приступа
кричит своему взводу: «Ребята, вперед!» — какой-нибудь отчаянный поручик, которого взбалмошная храбрость уже приобрела такую известность, что дается нарочный приказ держать его за руки во время горячих дел.
Все, не исключая и самого кучера, опомнились и очнулись только тогда, когда на них наскакала коляска с шестериком коней и почти над головами их раздалися крик сидевших в коляске дам, брань и угрозы чужого кучера: «Ах ты мошенник эдакой; ведь я тебе
кричал в
голос: сворачивай, ворона, направо!
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы
крикнул живым, пробуждающим
голосом, —
крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
«Вставай, одевайся!» —
кричало мне несколько
голосов.
Часовой, черноморский казак, услышав звон колокольчика,
закричал спросонья диким
голосом: «Кто идет?» Вышел урядник и десятник.