Неточные совпадения
От
этого человека всегда веяло неизбывной тоской; все
в доме не любили его, ругали лентяем, называли полоумным. Матвею он тоже не нравился — с ним было всегда скучно,
порою жутко, а иногда его измятые слова будили
в детской душе нелюдимое чувство, надолго загонявшее мальчика куда-нибудь
в угол, где он, сидя одиноко целыми часами, сумрачно оглядывал двор и дом.
Но глубже всех рассказов той
поры в память Матвея Кожемякина врезался рассказ отца про Волгу. Было
это весенним днём,
в саду, отец только что воротился из уезда, где скупал пеньку. Он приехал какой-то особенно добрый, задумчивый и говорил так, точно провинился пред всем миром.
Я о ту
пору там был,
в Елатьме
этой, как били их, стоял
в народе, глядь девица на земле бьётся, как бы чёрной немочью схвачена.
И была другая причина, заставлявшая держать Маркушу: его речи о тайных, необоримых силах, которые управляют жизнью людей, легко и плотно сливались со всем, о чём думалось по ночам, что было пережито и узнано; они склеивали всё прошлое
в одно крепкое целое,
в серый круг высоких стен, каждый новый день влагался
в эти стены, словно новый кирпичик, —
эти речи усыпляли душу, пытавшуюся
порою приподняться, заглянуть дальше завтрашнего дня с его клейкой, привычной скукой.
Хворала она недель пять, и
это время было его праздником. Почти каждый день он приходил справляться о её здоровье и засиживался
в тесной комнатке у ног женщины до
поры, пока не замечал, что она устала и не может говорить.
«Нашёл сегодня
в псалтире единственное по сию
пору, краткое письмо её; пишет: «Вот мы и приехали
в Воргород, отдохнём здесь два дня, а дальше уж на пароходе, по
этой славной реке».
— Да! — согласился Дроздов, кивая головой. —
В ту
пору я был совсем не
в уме,
это и адвокат заметил, и судьи.
Другая: «Не там город, где городьба, а где ума поболе», —
это народ сложил
в ту
пору, когда ещё цену и силу ума понимал верно.
А придя домой, рассказал: однажды поп покаялся духовнику своему, что его-де одолевает неверие, а духовник об
этом владыке доложил, поп же и прежде был замечен
в мыслях вольных, за всё
это его, пожурив, выслали к нам, и с той
поры попадья живёт
в страхе за мужа, как бы его
в монастырь не сослали. Вот почему она всё оговаривает его — Саша да Саша.
— Идите-тко, христолюбец, к нам,
в покой и тишину,
в сладкую молитву богу за мир
этот несчастный, а? Что вам, одинокому,
в миру делать? А года ваши такие, что
пора бы уже подумать о себе-то, а? И здоровье, говорите, не крепкое, а?
Кожемякина охватило незнакомое, никогда не испытанное, острое ощущение притока неведомой силы, вдруг одарившей его мысли ясностью и простотой. Никогда раньше он не чувствовал так определённо своё отчуждение, одиночество среди людей, и
это толкнуло его к ним неодолимым
порывом, он отклонился на спинку стула, уставил глаза
в большое лицо Смагина и заговорил как мог внушительно и спокойно...
Это меня — не обижает: всех деловых людей вначале жульём зовут, а после — ходят пред ними на четвереньках и — предо мной тоже —
в свою
пору — на четвереньки встанут-с; но —
это между прочим-с!
Он дал Прачкину денег и забыл о нём, но Люба Матушкина, точно бабочка, мелькала
в глазах у него всё чаще, улыбаясь ему, ласково кивая головой, протягивая длинные хрупкие пальцы руки, и всё
это беспокоило его, будя ненужные мысли о ней. Однажды она попросила у него книг, он подумал, неохотно дал ей, и с той
поры между ними установились неопределённые и смешные отношения: она смотрела на него весёлыми глазами, как бы чего-то ожидая от него, а его
это сердило, и он ворчал...
Конечно, у него есть своя мысль на
это, ибо — скажем прямо — господа его жгли живьём
в свою
пору, а всё-таки усадьба — не виновата!
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих
пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б
в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И
этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла
пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где
этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
В начале моего романа // (Смотрите первую тетрадь) // Хотелось вроде мне Альбана // Бал петербургский описать; // Но, развлечен пустым мечтаньем, // Я занялся воспоминаньем // О ножках мне знакомых дам. // По вашим узеньким следам, // О ножки, полно заблуждаться! // С изменой юности моей //
Пора мне сделаться умней, //
В делах и
в слоге поправляться, // И
эту пятую тетрадь // От отступлений очищать.
Но ошибался он: Евгений // Спал
в это время мертвым сном. // Уже редеют ночи тени // И встречен Веспер петухом; // Онегин спит себе глубоко. // Уж солнце катится высоко, // И перелетная метель // Блестит и вьется; но постель // Еще Евгений не покинул, // Еще над ним летает сон. // Вот наконец проснулся он // И полы завеса раздвинул; // Глядит — и видит, что
пора // Давно уж ехать со двора.
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила вся губерния, и с
этих пор стал держаться более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной
в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…