Неточные совпадения
Тогда, испуганный этим,
он спрятался под защиту скуки, окутав ею себя,
как облаком.
Он ходил солидной походкой, заложив руки за спину,
как Томилин, имея вид мальчика, который занят чем-то очень серьезным и далеким от шалостей и буйных игр. Время от времени жизнь помогала
ему задумываться искренно: в середине сентября, в дождливую ночь, доктор Сомов застрелился на
могиле жены своей.
— Возмущенных — мало! — сказал
он, встряхнув головой. — Возмущенных я не видел. Нет. А какой-то… странный человек в белой шляпе собирал добровольцев
могилы копать. И меня приглашал. Очень… деловитый. Приглашал так,
как будто
он давно ждал случая выкопать
могилу. И — большую, для многих.
На похоронах отчима
он вел ее между
могил под руку и, наклоняя голову к плечу ее, шептал ей что-то, а она, оглядываясь, взмахивала головой,
как голодная лошадь, и на лице ее застыла мрачная, угрожающая гримаса.
«Вот, Клим, я в городе, который считается самым удивительным и веселым во всем мире. Да,
он — удивительный. Красивый, величественный, веселый, — сказано о
нем. Но мне тяжело. Когда весело жить — не делают пакостей. Только здесь понимаешь, до чего гнусно, когда из людей делают игрушки. Вчера мне показывали «Фоли-Бержер», это так же обязательно видеть,
как могилу Наполеона. Это — венец веселья. Множество удивительно одетых и совершенно раздетых женщин, которые играют, которыми играют и…»
С детства слышал Клим эту песню, и была она знакома,
как унылый, великопостный звон,
как панихидное пение на кладбище, над
могилами. Тихое уныние овладевало
им, но было в этом унынии нечто утешительное, думалось, что сотни людей, ковырявших землю короткими, должно быть, неудобными лопатами, и усталая песня
их, и грязноватые облака, развешанные на проводах телеграфа, за рекою, — все это дано надолго, может быть, навсегда, и во всем этом скрыта какая-то несокрушимость, обреченность.
«
Как это глубоко, исчерпывающе сказано: революцию хоронят! — думал
он с благодарностью неведомому остроумцу. — Да, несут в
могилу прошлое, изжитое. Это изумительное шествие — апофеоз общественного движения. И этот шлифующий шорох — не механическая работа ног, а разумнейшая работа истории».
Неточные совпадения
— Куда ж еще вы
их хотели пристроить? Да, впрочем, ведь кости и
могилы — все вам остается, перевод только на бумаге. Ну, так что же?
Как же? отвечайте, по крайней мере.
Подле бабушкиной
могилы, на которой была плита, была и маленькая могилка
его меньшого брата, умершего шести месяцев и которого
он тоже совсем не знал и не мог помнить: но
ему сказали, что у
него был маленький брат, и
он каждый раз,
как посещал кладбище, религиозно и почтительно крестился над могилкой, кланялся ей и целовал ее.
А между тем
он болезненно чувствовал, что в
нем зарыто,
как в
могиле, какое-то хорошее, светлое начало, может быть, теперь уже умершее, или лежит
оно,
как золото в недрах горы, и давно бы пора этому золоту быть ходячей монетой.
Заходила ли речь о мертвецах, поднимающихся в полночь из
могил, или о жертвах, томящихся в неволе у чудовища, или о медведе с деревянной ногой, который идет по селам и деревням отыскивать отрубленную у
него натуральную ногу, — волосы ребенка трещали на голове от ужаса; детское воображение то застывало, то кипело;
он испытывал мучительный, сладко болезненный процесс; нервы напрягались,
как струны.
С летами волнения и раскаяние являлись реже, и
он тихо и постепенно укладывался в простой и широкий гроб остального своего существования, сделанный собственными руками,
как старцы пустынные, которые, отворотясь от жизни, копают себе
могилу.