Неточные совпадения
Человек в бархатной куртке, с пышным бантом
на шее, с
большим носом дятла и чахоточными пятнами
на желтых щеках негромко ворчал...
В купе вагона, кроме Самгина, сидели еще двое: гладенький старичок в поддевке, с
большой серебряной медалью
на шее, с розовым личиком, спрятанным в седой бороде, а рядом с ним угрюмый усатый человек с
большим животом, лежавшим
на коленях у него.
— Рабочими руководит некто Марат, его настоящее имя — Лев Никифоров, он беглый с каторги, личность невероятной энергии, характер диктатора;
на щеке и
на шее у него
большое родимое пятно. Вчера,
на одном конспиративном собрании, я слышал его — говорит великолепно.
Напротив — рыжеватый мужчина с растрепанной бородкой
на лице, изъеденном оспой, с веселым взглядом темных глаз, — глаза как будто чужие
на его сухом и грязноватом лице; рядом с ним, очевидно, жена его,
большая, беременная, в бархатной черной кофте, с длинной золотой цепочкой
на шее и
на груди; лицо у нее широкое, доброе, глаза серые, ласковые.
В отделение, где сидел Самгин, тяжело втиснулся
большой человек с тяжелым, черным чемоданом в одной руке, связкой книг в другой и двумя связками
на груди, в ремнях, перекинутых за
шею. Покрякивая, он взвалил чемодан
на сетку, положил туда же и две связки, а третья рассыпалась, и две книги в переплетах упали
на колени маленького заики.
Направо от Самгина сидели, солидно кушая, трое: широкоплечая дама с коротенькой
шеей в жирных складках, отлично причесанный, с подкрученными усиками, студент в пенсне, очень похожий
на переодетого парикмахера, и круглолицый барин с орденом
на шее, с
большими глазами в синеватых мешках; медленно и обиженно он рассказывал...
Самгин проглотил
большую рюмку холодной померанцевой водки и, закусывая семгой, недоверчиво покосился
на Лютова, — тот подвязывал салфетку
на шею и говорил, обжигаясь словами...
Пошли в угол террасы; там за трельяжем цветов, под лавровым деревом сидел у стола
большой, грузный человек. Близорукость Самгина позволила ему узнать Бердникова, только когда он подошел вплоть к толстяку. Сидел Бердников, положив локти
на стол и высунув голову вперед, насколько это позволяла толстая
шея. В этой позе он очень напоминал жабу. Самгину показалось, что птичьи глазки Бердникова блестят испытующе, точно спрашивая...
Он встал, пошел к себе в комнату, но в вестибюле его остановил странный человек, в расстегнутом пальто
на меху, с каракулевой шапкой в руке,
на его
большом бугристом лице жадно вытаращились круглые, выпуклые глаза,
на голове — клочья полуседой овечьей шерсти, голова —
большая и сидит
на плечах,
шеи — не видно, человек кажется горбатым.
Неточные совпадения
Открытый взгляд, лицо мужественное, бакенбарды и
большие усы с проседью, стрижка низкая, а
на затылке даже под гребенку,
шея толстая, широкая, так называемая в три этажа или в три складки с трещиной поперек, голос — бас с некоторою охрипью, движения генеральские.
Известно, что есть много
на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила, не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы,
большим сверлом ковырнула глаза и, не обскобливши, пустила
на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и
на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх,
шеей не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел
на того, с которым говорил, но всегда или
на угол печки, или
на дверь.
Был с почтением у губернатора, который, как оказалось, подобно Чичикову, был ни толст, ни тонок собой, имел
на шее Анну, и поговаривали даже, что был представлен к звезде; впрочем, был
большой добряк и даже сам вышивал иногда по тюлю.
Я стоял сзади одной толстой дамы, осененной розовыми перьями; пышность ее платья напоминала времена фижм, а пестрота ее негладкой кожи — счастливую эпоху мушек из черной тафты. Самая
большая бородавка
на ее
шее прикрыта была фермуаром. Она говорила своему кавалеру, драгунскому капитану:
Пуще всего он бегал тех бледных, печальных дев,
большею частию с черными глазами, в которых светятся «мучительные дни и неправедные ночи», дев с не ведомыми никому скорбями и радостями, у которых всегда есть что-то вверить, сказать, и когда надо сказать, они вздрагивают, заливаются внезапными слезами, потом вдруг обовьют
шею друга руками, долго смотрят в глаза, потом
на небо, говорят, что жизнь их обречена проклятию, и иногда падают в обморок.