Неточные совпадения
Мигая ласковыми глазами печального сиреневого цвета, он смотрел
на ребят Артамонова, каменно стоявших у двери; все они были очень разные: старший — похож
на отца, широкогрудый,
брови срослись, глаза маленькие, медвежьи, у Никиты глаза девичьи, большие и синие, как его рубаха, Алексей — кудрявый, румяный красавец, белокож, смотрит прямо и весело.
— Дашь и больше, — уверенно и равнодушно сказал большой мужик, в упор глядя
на неё. Они сидели за столом друг против друга, Артамонов — облокотясь, запустив пальцы обеих рук в густую шерсть бороды, женщина, нахмурив
брови, опасливо выпрямилась. Ей было далеко за тридцать, но она казалась значительно моложе,
на её сытом, румяном лице строго светились сероватые умные глаза. Артамонов встал, выпрямился.
И вот наступил для Петра большой, трудный день. Пётр сидит в переднем углу горницы, зная, что
брови его сурово сдвинуты, нахмурены, чувствуя, что это нехорошо, не красит его в глазах невесты, но развести
бровей не может, очи точно крепкой ниткой сшиты. Исподлобья поглядывая
на гостей, он встряхивает волосами, хмель сыплется
на стол и
на фату Натальи, она тоже понурилась, устало прикрыв глаза, очень бледная, испугана, как дитя, и дрожит от стыда.
Отцы стравливали детей, как бойцовых петухов; полупьяные, они стояли плечо в плечо друг с другом, один — огромный, неуклюжий, точно куль овса, из его красных, узеньких щелей под
бровями обильно текли слёзы пьяного восторга; другой весь подобрался, точно готовясь прыгнуть, шевелил длинными руками, поглаживая бёдра свои, глаза его почти безумны. Пётр, видя, что борода отца шевелится
на скулах, соображает...
По лицу Артамонова проходит тень, он, усмехаясь, смотрит из-под густых
бровей на горожан, это — дешёвый народ, жадность к делу у них робкая, а настоящего задора — нет.
Между крестов, читая надписи, ходил, кружился Алексей; он похудел и казался старше своих лет. Его немужицкое лицо, обрастая тёмным волосом, казалось обожжённым и закоптевшим, дерзкие глаза, углубясь под чёрные
брови, смотрели
на всех неприязненно, он говорил глуховатым голосом, свысока и как бы нарочито невнятно, а когда его переспрашивали, взвизгивал...
— Ну, спи с богом, — покорно отзывалась жена и, быстро заснув, удивлённо приподнимала
брови, улыбалась, как бы глядя закрытыми глазами
на что-то очень хорошее и никогда не виданное ею.
Илья приподнял
брови, но не взглянул
на отца. Дрозд начал прыгать по жёрдочкам, негромко посвистывая.
— Чу! — сказал он, пошевелив
бровями, прислушиваясь: где-то
на дворе женщина сердито кричала...
Он хотел сказать шутливо, но услыхал, что слова его прозвучали угрюмо, почти сердито; он, с досадой
на себя, ударил палкой по песку. И тотчас началось что-то непонятное, ненужное; синь глаз Ильи потемнела, чётко выведенные
брови сдвинулись, он откинул волосы со лба и с нехорошей настойчивостью заговорил...
Артамонов старший лежал
на полу,
на жиденьком, жёстком тюфяке; около него стояло ведро со льдом, бутылки кваса, тарелка с квашеной капустой, обильно сдобренной тёртым хреном.
На диване, открыв рот и, как Наталья, подняв
брови, разметалась Пашута, свесив
на пол ногу, белую с голубыми жилками и ногтями, как чешуя рыбы. За окном тысячами жадных пастей ревело всероссийское торжище.
Но все размышления внезапно пресеклись, исчезли, спугнутые страхом: Артамонов внезапно увидал пред собою того человека, который мешал ему жить легко и умело, как живёт Алексей, как живут другие, бойкие люди: мешал ему широколицый, бородатый человек, сидевший против него у самовара; он сидел молча, вцепившись пальцами левой руки в бороду, опираясь щекою
на ладонь; он смотрел
на Петра Артамонова так печально, как будто прощался с ним, и в то же время так, как будто жалел его, укорял за что-то; смотрел и плакал, из-под его рыжеватых век текли ядовитые слёзы; а по краю бороды, около левого глаза, шевелилась большая муха; вот она переползла, точно по лицу покойника,
на висок, остановилась над
бровью, заглядывая в глаз.
Но, открыв дверь, стоя
на пороге её, он тотчас убедился, что всё уже было: хладнокровный поручик, строго сдвинув
брови, стоял среди комнаты в расстёгнутом кителе, держа руки в карманах, из-под кителя было видно подтяжки, и одна из них отстёгнута от пуговицы брюк; Полина сидела
на кушетке, закинув ногу
на ногу, чулок
на одной ноге спустился винтом, её бойкие глаза необычно круглы, а лицо, густо заливаясь румянцем, багровеет.
— Счастливая встреча для вас, — сказал он, подходя, сняв фуражку; носил он её по-солдатски: с заломом верхнего круга
на правую
бровь и, снимая, брал не за козырёк, а за верх.
Пришёл с войны один из Морозовых, Захар, с георгиевским крестом
на груди, с лысой, в красных язвах, обгоревшей головою; ухо у него было оторвано,
на месте правой
брови — красный рубец, под ним прятался какой-то раздавленный, мёртвый глаз, а другой глаз смотрел строго и внимательно. Он сейчас же сдружился с кочегаром Кротовым, и хромой ученик Серафима Утешителя запел, заиграл...
Неточные совпадения
— Филипп
на Благовещенье // Ушел, а
на Казанскую // Я сына родила. // Как писаный был Демушка! // Краса взята у солнышка, // У снегу белизна, // У маку губы алые, //
Бровь черная у соболя, // У соболя сибирского, // У сокола глаза! // Весь гнев с души красавец мой // Согнал улыбкой ангельской, // Как солнышко весеннее // Сгоняет снег с полей… // Не стала я тревожиться, // Что ни велят — работаю, // Как ни бранят — молчу.
У свекра
бровь рассечена, // У деда, словно радуга, // Усмешка
на лице.
― Отчего ж? Ведь это всегдашняя жизнь вас всех молодых мужчин, ― сказала она, насупив
брови, и, взявшись за вязанье, которое лежало
на столе, стала, не глядя
на Вронского, выпрастывать из него крючок.
Она улыбаясь смотрела
на него; но вдруг
брови ее дрогнули, она подняла голову и, быстро подойдя к нему, взяла его за руку и вся прижалась к нему, обдавая его своим горячим дыханием.
— Мне кажется, что влияние всегда
на стороне истинного образования, — сказал Алексей Александрович, слегка поднимая
брови.