Неточные совпадения
Пётр ничего не сказал ему, даже не оглянулся, но явная и обидная глупость слов дворника возмутила его. Человек работает, даёт кусок хлеба не одной сотне людей, день и ночь думает о деле, не видит, не чувствует себя в заботах о нём, и вдруг какой-то тёмный дурак
говорит, что дело живёт своей силой, а не разумом хозяина. И всегда человечишка этот бормочет что-то о
душе, о грехе.
На
душу Пётра поступок брата лёг тенью, — в городе
говорили об уходе Никиты в монастырь зло, нелестно для Артамоновых.
Вообще
говорить с ним не стоило. Как-то бессонной, воющей ночью Артамонов почувствовал, что не в силах носить мёртвую тяжесть на
душе, и, разбудив жену, сказал ей о случае с мальчиком Никоновым. Наталья, молча мигая сонными глазами, выслушала его и сказала, зевнув...
— Гадости
говоришь, — поморщилась Ольга и вздохнула. — Помнится, я тебе сказала как-то, что
душа у тебя — приёмыш, так и есть, Пётр, боишься ты сам себя, как врага…
— Дерзко ты
говоришь со мной; мальчишка я, что ли? Ты бы вот о чём подумала: вот, я
говорю с тобой, и
душа моя открыта, а больше мне не с кем
говорить эдак-то. С Натальей — не разговоришься. Мне её иной раз бить хочется. А ты… Эх вы, бабы!..
Якову Артамонову казалось, что изо рта офицера тянутся не слова, но тонкие, невидимые петельки, они захлёстывают ему шею и
душат так крепко, что холодеет в груди, останавливается сердце и всё вокруг, качаясь, воет, как зимняя вьюга. А Нестеренко
говорил с медленностью — явно нарочитой...
— Куда? — спросил дворник, грубо стряхнув его руки. — Не тронь. Силы у тебя нет, не
задушишь. У отца твоего — была сила, — хвастовством изошла. Веры,
говорю, лишили вы меня; не знаю, как теперь и умереть мне. Загляделся на вас, беси…
Все эти дни Долли была одна с детьми. Говорить о своем горе она не хотела, а с этим горем на
душе говорить о постороннем она не могла. Она знала, что, так или иначе, она Анне выскажет всё, и то ее радовала мысль о том, как она выскажет, то злила необходимость говорить о своем унижении с ней, его сестрой, и слышать от нее готовые фразы увещания и утешения.
— Все-таки я вижу, что малый может погибнуть! — произнес он. — Согласен, что писать к нему Егору Егорычу неловко, ехать самому тем паче, но не выкинуть ли такую штуку: не съездить ли мне к Валерьяну Николаичу и по
душе поговорить с ним?
И оба уходят, каждый под свою смоковницу, оба продолжают кровопивствовать, и каждый в глубине
души говорит: «Ну, где ж это видано! у каких таких народов слыхано… ах, прах те побери!»
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины
души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня
говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья дать».
Архивны юноши толпою // На Таню чопорно глядят // И про нее между собою // Неблагосклонно
говорят. // Один какой-то шут печальный // Ее находит идеальной // И, прислонившись у дверей, // Элегию готовит ей. // У скучной тетки Таню встретя, // К ней как-то Вяземский подсел // И
душу ей занять успел. // И, близ него ее заметя, // Об ней, поправя свой парик, // Осведомляется старик.
Ты
говорил со мной в тиши, // Когда я бедным помогала // Или молитвой услаждала // Тоску волнуемой
души?
Что ни
говорите, ведь от
души зависит тело.
— Ах, Павел Иванович, Павел Иванович! —
говорил старик Муразов, качая <головою>. — Как вас ослепило это имущество! Из-за него вы и бедной
души своей не слышите!