И оба уходят, каждый под свою смоковницу, оба продолжают кровопивствовать, и каждый в глубине
души говорит: «Ну, где ж это видано! у каких таких народов слыхано… ах, прах те побери!»
А потом и еще: формы правления, внешняя и внутренняя политики, начальство, военные и морские силы, религия, бог — с кем обо всем этом по
душе поговорить?
Неточные совпадения
Мальчик без штанов.
Говорю тебе, надоело и нам. С
души прет, когда-нибудь перестать надо. Только как с этим быть? Коли ему сдачи дать, так тебя же засудят, а ему, ругателю, ничего. Вот один парень у нас и выдумал: в вечерни его отпороли, а он в ночь — удавился!
Мальчик без штанов. Ну да, это самое я и
говорю: за грош черту
душу продал!
Мальчик в штанах. Позвольте, однако ж! Про вас хуже
говорят: будто вы совсем задаром
душу отдали?
Мальчик в штанах. «Сказывал»! Но ведь и я вам
говорил, что вы тому же черту задаром
душу отдали… кажется, что и эта афера не особенно лестная…
Как малый не промах, я сейчас же рассчитал, как это будет отлично, если я
поговорю с Лабуло по
душе. Уж и теперь в нем заблуждений только чуть-чуть осталось, а ежели хорошенько пугнуть его, призвав на помощь sagesse des nations, так и совсем, пожалуй, на путь истинный удастся обратить. Сначала его, а потом и до Гамбетты доберемся 30 — эка важность! А Мак-Магон и без того готов…
— Без"но", ЛабулИ! и будем
говорить по
душе. Вы жалуетесь, что вас каждочасно могут в числе прочих расстрелять. Прекрасно. Но допустим даже, что ваши опасения сбудутся, все-таки вы должны согласиться, что это расстреляние произойдет не иначе, как с разрешения Мак-Магона. А нуте, скажите-ка по совести: ужели Мак-Магон решится на такую крайнюю меру, если вы сами не заслужите ее вашим неблагонадежным поведением?
— Как пошли они, в позапрошлом лете, по домам шарить, так, верите ли,
душа со стыда сгорела! —
говорил мне Блохин, рассказывая, как петербургские"события"11 отразились в районе вышневолоцко-весьёгонских палестин.
Да и не только за себя таким образом
говорят эти глупцы, но и к посторонним людям обращаются:"Ведь у вас, господа,
души чистые: отчего же не одолжить их для прочтения?.."Ах, срам какой!
Удав и Дыба были довольно разнообразны в выборе сюжетов для собеседования и, сверх того, обладали кой-какою фантазией. Напротив того проезжий Марат однообразен до утомительности и беден фантазией до нищенства. За
душой у него всего один медный грош, и он даже не старается ввести насчет его в заблуждение. Он прямо и всенародно ставит его ребром, как бы
говоря: вот вам грош, и знайте, что другого у меня нет.
Все эти дни Долли была одна с детьми. Говорить о своем горе она не хотела, а с этим горем на
душе говорить о постороннем она не могла. Она знала, что, так или иначе, она Анне выскажет всё, и то ее радовала мысль о том, как она выскажет, то злила необходимость говорить о своем унижении с ней, его сестрой, и слышать от нее готовые фразы увещания и утешения.
— Все-таки я вижу, что малый может погибнуть! — произнес он. — Согласен, что писать к нему Егору Егорычу неловко, ехать самому тем паче, но не выкинуть ли такую штуку: не съездить ли мне к Валерьяну Николаичу и по
душе поговорить с ним?
Неточные совпадения
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным с Ольгой поведеньем // До глубины
души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня
говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья дать».
Архивны юноши толпою // На Таню чопорно глядят // И про нее между собою // Неблагосклонно
говорят. // Один какой-то шут печальный // Ее находит идеальной // И, прислонившись у дверей, // Элегию готовит ей. // У скучной тетки Таню встретя, // К ней как-то Вяземский подсел // И
душу ей занять успел. // И, близ него ее заметя, // Об ней, поправя свой парик, // Осведомляется старик.
Ты
говорил со мной в тиши, // Когда я бедным помогала // Или молитвой услаждала // Тоску волнуемой
души?
Что ни
говорите, ведь от
души зависит тело.
— Ах, Павел Иванович, Павел Иванович! —
говорил старик Муразов, качая <головою>. — Как вас ослепило это имущество! Из-за него вы и бедной
души своей не слышите!