Неточные совпадения
Рыжий глинистый обрыв
городского берега был укреплен фашинником, а вдоль обрыва город устроил длинный бульвар, густо засадив его тополем, акациями, липой; в центре бульвара голова и Покивайко выстроили за свой счет красную беседку, с мачтой на
крыше, по праздникам на мачте трепался национальный флаг.
Летними вечерами заречные собирались под ветлы, на берег Путаницы, против
городского бульвара, и, лежа или сидя на песке, завистливо смотрели вверх: на красном небе четко вырезаны синеватые главы церквей, серая, точно из свинца литая, каланча, с темной фигурой пожарного на ней, розовая, в лучах заката, башня на
крыше Фогелева дома.
Ромашов выгреб из камышей. Солнце село за дальними
городскими крышами, и они черно и четко выделялись в красной полосе зари. Кое-где яркими отраженными огнями играли оконные стекла. Вода в сторону зари была розовая, гладкая и веселая, но позади лодки она уже сгустилась, посинела и наморщилась.
Неточные совпадения
Была весна, солнце садилось, в лиловатой мгле краснели внизу черепичатые
крыши городских домов, из чащи кустов тянуло ласковой прохладой.
Мы очутились на улице вдвоем с Неуважай-Корыто. Воздух был влажен и еще более неподвижен, нежели с вечера. Нева казалась окончательно погруженною в сон;
городской шум стих, и лишь внезапный и быстро улетучивавшийся стук какого-нибудь запоздавшего экипажа напоминал, что город не совсем вымер. Солнце едва показывалось из-за домовых
крыш и разрисовывало причудливыми тенями лицо Неуважай-Корыто. Верхняя половина этого лица была ярко освещена, тогда как нижняя часть утопала в тени.
В этой части завода стоял деревянный господский дом с железной
крышей, в котором жили Пятовы, и несколько домиков «на
городскую руку», выстроенных заводскими служащими.
Мы шли, шли… Никто из встречных не знал, где деревня Палинпу. На нашей карте ее тоже не было. Ломалась фура, мы останавливались, стояли, потом двигались дальше. Останавливались над провалившимся мостом, искали в темноте проезда по льду и двигались опять. Все больше охватывала усталость, кружилась голова. Светлела в темноте ровно-серая дорога, слева непрерывно тянулась высокая
городская стена, за нею мелькали вершины деревьев, гребни изогнутых
крыш, — тихие, таинственно чуждые в своей, особой от нас жизни.
Домик в три окна, как и был, только опять
крыша другая, площе, больше на
городской фасон, и ворота совсем новые, из хорошего теса, с навесом и резьбой.