Неточные совпадения
Пологий (
говорит, нелепо жестикулируя.) Конечно, ваша правда, я
человек маленький, жизнь у меня мелкая, но каждый огурец взращен мною собственноручно, и рвать его без возмездия мне я не могу разрешить.
Конь. Бывает это. Иной раз пьяные
люди лучше трезвых, храбрее. Никого не боится, ну и себя не милует… У нас в роте унтер-офицер был, трезвый — подлиза, ябедник, драчун. А пьяный — плачет. Братцы,
говорит, я тоже
человек, плюньте, просит, мне в рожу. Некоторые — плевали.
Михаил. Я имею причину
говорить так… я поставлен в глупейшее положение! Прошлый раз я заявил рабочим, что скорее закрою фабрику, чем выгоню Дичкова… Они поняли, что я сделаю так, как
говорю, и — успокоились. В пятницу вы, Захар Иванович, сказали рабочему Грекову, что Дичков — грубый
человек и вы его собираетесь прогнать…
Михаил (с иронией). Это демократизм. Она, видишь ли, дочь сельской учительницы и
говорит, что ее всегда тянет к простым
людям… Черт меня дернул связаться с этими помещиками…
Михаил. Этот либерал — спать лег там, что ли?.. Нет, Россия нежизнеспособна,
говорю я!..
Люди сбиты с толку, никто не в состоянии точно определить свое место, все бродят, мечтают,
говорят… Правительство — кучка каких-то обалдевших
людей… злые, глупые, они ничего не понимают, ничего не умеют делать…
Полина. Зачем так
говорить, Таня? Не понимаю! Ты бы видела, как расстроен Захар… Мы решили закрыть завод на время, пока рабочие успокоятся. Но ты подумай, как это тяжело! Сотни
людей останутся без работы. А у них дети… ужасно!
Надя. А вы, тетя, вы!.. Еще за границей жили, о политике
говорите!.. Не пригласить
человека сесть, не дать ему чашку чая!.. Эх вы…
Надя. Но ведь не всегда, Ефимыч,
людей… вот так… убивают… При всяком покойнике тихо
говорят…
Левшин. Ничего! Теперь — страшно, а завтра — все пройдет. И опять начнут
люди толкаться… Упадет
человек, которого затолкают, все замолчат на минутку, сконфузятся… вздохнут — да и опять за старое!.. Опять своим путем… Темнота! А вот вы, барышня, вины своей не чувствуете: вам и покойники не мешают, вы и при них можете громко
говорить…
Захар. Они
говорят — не знаем, но — найдем… Конечно, они знают. Я думаю… (Оглядываясь, понижает голос.) Это коллективное решение… заговор!
Говоря правду, он раздражал их, даже издевался над ними. В нем была этакая болезненная особенность… он любил власть… И вот они… ужасно это, ужасно своей простотой! Убили
человека и смотрят такими ясными глазами, как бы совершенно не понимая своего, преступления… Так страшно ПРОСТО!
Надя. Обидно даже. Старик
говорил так, точно мы обе — какие-то нехорошие
люди… шпионы, что ли! Тут есть другой… Греков… он иначе смотрит на
людей. А старик все улыбается… И — так, точно ему жалко нас, точно мы больные!..
Мне тяжело, мне неловко перед
людьми, которые смотрят на меня холодными глазами и молча
говорят: «Мы это знаем.
Я хочу дрожать от страха, от радости, я хочу
говорить слова, полные огня, страсти, гнева… слова, острые, как ножи, горящие, точно факелы… я хочу бросить их
людям множество, бросить щедро, страшно!..
Клеопатра. Я не
говорю с вами, нет! Вы здесь лишняя, это не ваше дело!.. Мой муж был честный
человек… прямой и честный… Он знал народ лучше вас… Он не болтал, как вы… А вы вашими подлыми глупостями предали, убили его!
Захар. Ах, Полина, это все пустяки!.. Он очень разумно судит… да! Дело в том, что в моих отношениях с рабочими я выбрал шаткую позицию… в этом надо сознаться. Вечером, когда я
говорил с ними… о, Полина, эти
люди слишком враждебно настроены…
Захар (быстро ходит). Ну, да… отчасти так, конечно! Николай Васильевич
говорит: не борьба классов, а борьба рас — белой и черной!.. Это, разумеется, грубо, это натяжка… но если подумать, что мы, культурные
люди, мы создали науки, искусства и прочее… Равенство… физиологическое равенство… гм… Хорошо. Но сначала — будьте
людьми, приобщитесь культуре… потом будем
говорить о равенстве!..
Левшин. Будем
говорить — каторга! В этом деле, страшнее — лучше. Ежели
человек и каторги не боится, значит, решил твердо!
Татьяна (помолчав, смеется). Нет, я не способна к дипломатии. Я шла к вам с целью… я хотела быть любезной с вами, обворожительной… Но увидела вас и начала
говорить дерзости… Вы всегда вызываете у меня желание наговорить вам обидных слов… ходите вы или сидите,
говорите или молча осуждаете
людей… Да, я хотела вас просить…
Клеопатра (стоя в дверях). Бог знает, что вы
говорите, Генерал! И почему? Ротмистр очень приличный
человек и удивительно деятельный… явился и всех переловил! Это надо ценить! (Уходит.)
Полина. Пойми, ты
говоришь вздор! Эти
люди пришли защищать нас.
Надя. Так это же никуда не годится, если
люди плачут. И ваши власти и государство — все это не нужно, если
люди плачут! Государство… какая глупость! Зачем оно мне? (Идет к двери.) Государство! Ничего не понимают, а
говорят! (Уходит. Бобоедов несколько растерялся.)
Бобоедов (Татьяне, негромко). Вы посмотрите, что будет! Скажи мне, Левшин, правду — ты
человек старый, разумный, ты должен
говорить начальству только правду…
Конь (сурово). Нет. Я теперь не буду
говорить ничего. И увижу
человека — не скажу… Буду молчать… Ладно! Я
поговорил на своем веку…
Неточные совпадения
Вообще
говоря, он любил первенствовать, любил фимиам, любил блеснуть и похвастаться умом, любил знать то, чего другие не знают, и не любил тех
людей, которые знают что-нибудь такое, чего он не знает.
Купец, который на рысаке был помешан, улыбался на это с особенною, как говорится, охотою и, поглаживая бороду,
говорил: «Попробуем, Алексей Иванович!» Даже все сидельцы [Сиделец — приказчик, продавец в лавке.] обыкновенно в это время, снявши шапки, с удовольствием посматривали друг на друга и как будто бы хотели сказать: «Алексей Иванович хороший
человек!» Словом, он успел приобресть совершенную народность, и мнение купцов было такое, что Алексей Иванович «хоть оно и возьмет, но зато уж никак тебя не выдаст».
— В том-то и дело, что есть. Зять делал выправки:
говорит, будто и след простыл, но ведь он
человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы похлопотать по судам…
— Но знаете ли, что такого рода покупки, я это
говорю между нами, по дружбе, не всегда позволительны, и расскажи я или кто иной — такому
человеку не будет никакой доверенности относительно контрактов или вступления в какие-нибудь выгодные обязательства.
Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный
человек; прокурор — что он дельный
человек; жандармский полковник
говорил, что он ученый
человек; председатель палаты — что он знающий и почтенный
человек; полицеймейстер — что он почтенный и любезный
человек; жена полицеймейстера — что он любезнейший и обходительнейший
человек.