Неточные совпадения
Какое счастье,
что они не понимали друг друга! Но по одному лицу, по голосу Фаддеева можно было догадываться,
что он третирует купца en canaille, как какого-нибудь продавца баранок в Чухломе. «Врешь, не то показываешь, — говорил он, швыряя штуку материи. — Скажи ему, ваше высокоблагородие, чтобы дал той самой, которой отрезал Терентьеву да Кузьмину». Купец подавал другой кусок. «Не то, сволочь, говорят
тебе!» И все в этом роде.
—
Что ж
ты не скажешь? — вопрошает барин.
«
Что с
тобой?» — «Да смех такой…» — «Ну говори,
что?» — «Шведов треснулся головой о палубу».
«
Что же
ты не смеешься? — спросил я, — кажется, не одному Шведову досталось?» Он молчал. «А Паисову досталось?» Он опять разразился хохотом.
«
Чего же
ты мне принес?» — спросил я.
«
Что ж
ты нейдешь будить меня?
— «
Что ж
ты не пришел мне сказать?» — упрекнул я его.
«
Что ж
ты, земляк, худо знаешь натуральную историю?» — заметил Зеленый.
Дно было усыпано мелким булыжником, и колеса производили такую музыку,
что даже заставили замолчать Зеленого, который пел на всю Африку: «Ненаглядный
ты мой, как люблю я
тебя!» или «У Антона дочка» и т. д.
Желто-смуглое, старческое лицо имело форму треугольника, основанием кверху, и покрыто было крупными морщинами. Крошечный нос на крошечном лице был совсем приплюснут; губы, нетолстые, неширокие, были как будто раздавлены. Он казался каким-то юродивым стариком, облысевшим, обеззубевшим, давно пережившим свой век и выжившим из ума. Всего замечательнее была голова: лысая, только покрытая редкими клочками шерсти, такими мелкими,
что нельзя ухватиться за них двумя пальцами. «Как
тебя зовут?» — спросил смотритель.
«
Ты не здешняя, должно быть, потому
что слишком бела?
—
Что с
тобой сделалось? — спросил я.
«Ах
ты, Боже мой! ведь сказали,
что не сядем, не умеем, и платья у нас не так сшиты, и тяжело нам сидеть на пятках…» — «Да вы сядьте хоть не на пятки, просто, только протяните ноги куда-нибудь в сторону…» — «Не оставить ли их на фрегате?» — ворчали у нас и наконец рассердились.
«
Что ж
ты не проветривал? — строго заметил я Фаддееву, — видишь, ни одной годной пары нет?» — «Да это так нарочно сделано», — отвечал он, пораженный круглой, правильной формой пятен.
«
Что это у
тебя?» — спросил я.
«За
что ж
ты его?» — «С кулаком к роже лез!» — отвечал Макаров.
«
Что ж
ты ничего не говоришь?» — «Да там всего только двое, ваше благородие».
«
Что же
ты босиком?» — спросил я.
Фаддеев встретил меня с раковинами. «Отстанешь ли
ты от меня с этою дрянью?» — сказал я, отталкивая ящик с раковинами, который он, как блюдо с устрицами, поставил передо мной. «Извольте посмотреть, какие есть хорошие», — говорил он, выбирая из ящика то рогатую, то красную, то синюю с пятнами. «Вот эта, вот эта; а эта какая славная!» И он сунул мне к носу. От нее запахло падалью. «
Что это такое?» — «Это я чистил: улитки были, — сказал он, — да, видно, прокисли». — «Вон, вон! неси к Гошкевичу!»
«
Что это такое, не знаешь ли
ты?» — спросил я моего фаворита, сигнальщика Феодорова, который стоял тут же.
«
Что ж
ты?» — спрашивают.
Люди наши, заслышав приказ, вытащили весь багаж на палубу и стояли в ожидании,
что делать. Между вещами я заметил зонтик, купленный мной в Англии и валявшийся где-то в углу каюты. «Это зачем
ты взял?» — спросил я Тимофея. «Жаль оставить», — сказал он. «Брось за борт, — велел я, — куда всякую дрянь везти?» Но он уцепился и сказал,
что ни за
что не бросит,
что эта вещь хорошая и
что он охотно повезет ее через всю Сибирь. Так и сделал.
«А это
что у
тебя в мешке?» — спросил тот.
Сегодня, возвращаясь с прогулки, мы встретили молодую крестьянскую девушку, очень недурную собой, но с болезненной бледностью на лице. Она шла в пустую, вновь строящуюся избу. «Здравствуй!
ты нездорова?» — спросили мы. «Была нездорова: голова с месяц болела, теперь здорова», — бойко отвечала она. «Какая же
ты красавица!» — сказал кто-то из нас. «Ишь
что выдумали! — отвечала она, — вот войдите-ка лучше посмотреть, хорошо ли мы строим новую избу?»
«А если я опоздаю в город, — еще холоднее сказал я, — да меня спросят, отчего я опоздал, а я скажу, оттого, мол,
что у
тебя лошадей не было…» Хотя казак не знал, кто меня спросит в городе и зачем, я сам тоже не знал, но, однако ж, это подействовало.
Я пригласил его пить чай. «У нас чаю и сахару нет, — вполголоса сказал мне мой человек, — все вышло». — «Как, совсем нет?» — «Всего раза на два». — «Так и довольно, — сказал я, — нас двое». — «А завтра утром
что станете кушать?» Но я знал,
что он любил всюду находить препятствия. «Давно ли я видел у
тебя много сахару и чаю?» — заметил я. «Кабы вы одни кушали, а то по станциям и якуты, и якутки, чтоб им…» — «Без комплиментов! давай
что есть!»
«Хозяин, хозяин, — кричал он, — смотри,
что я застал: у
тебя лошадь воруют».
А
ты что спряталась, красавица? — тут же скажет девке мимоходом, — поди сюда!» Или даст разинувшему рот, не совсем умытому мальчишке кусок сахару: все это называется удовольствием.
Наконец одного здорового я застал врасплох и потребовал, чтобы он ехал. Он отговаривался тем,
что недавно воротился и
что надо лошадей кормить и самому поесть. «Сколько
тебе нужно времени?» — спросил я. «Три часа». — «Корми четыре, а потом запрягай», — сказал я и принялся, не помню в который раз, пить чай.
«
Что же с
тобой случилось?» — спросил я небрежно.
Стали встречаться села с большими запасами хлеба, сена, лошади, рогатый скот, домашняя птица. Дорога все — Лена, чудесная, проторенная частой ездой между Иркутском, селами и приисками. «А
что, смирны ли у вас лошади?» — спросишь на станции. «
Чего не смирны? словно овцы: видите, запряжены, никто их не держит, а стоят». — «Как же так? а мне надо бы лошадей побойчее», — говорил я, сбивая их. «Лошадей
тебе побойчее?» — «Ну да». — «Да эти-то ведь настоящие черти: их и не удержишь ничем». И оно действительно так.
Неточные совпадения
Анна Андреевна.
Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу
тебя уведомить, душенька,
что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к
чему же тут соленые огурцы и икра?
Аммос Федорович. Вот
тебе на! (Вслух).Господа, я думаю,
что письмо длинно. Да и черт ли в нем: дрянь этакую читать.
Батюшка пришлет денежки,
чем бы их попридержать — и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день
ты доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь — и посылает на толкучий продавать новый фрак.
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак!
Ты привык там обращаться с другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)
Что это за жаркое? Это не жаркое.
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я не хочу после… Мне только одно слово:
что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я
тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот
тебе и сейчас! Вот
тебе ничего и не узнали! А все проклятое кокетство; услышала,
что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает,
что он за ней волочится, а он просто
тебе делает гримасу, когда
ты отвернешься.