Неточные совпадения
«Я знаю это и без вас, — еще сердитее
отвечаете вы, — да на котором же месте?» — «Вон, взгляните, разве
не видите?
«Так,
не хочется», —
отвечают ему.
«Поверьте, — продолжал он, — что если б я среди моря умирал от жажды, я бы отдал вам последний стакан: вы верите этому?» — «Да», — уже нерешительно
отвечал я, начиная подозревать, что
не получу воды.
Они
ответят на дельный вопрос, сообщат вам сведение, в котором нуждаетесь, укажут дорогу и т. п., но
не будут довольны, если вы к ним обратитесь просто так, поговорить.
Если толкнут его, он
не преминет
ответить кулаком, или задирал ребятишек.
Наконец объяснилось, что Мотыгин вздумал «поиграть» с портсмутской леди, продающей рыбу. Это все равно что поиграть с волчицей в лесу: она
отвечала градом кулачных ударов, из которых один попал в глаз. Но и матрос в своем роде тоже
не овца: оттого эта волчья ласка была для Мотыгина
не больше, как сарказм какой-нибудь барыни на неуместную любезность франта. Но Фаддеев утешается этим еще до сих пор, хотя синее пятно на глазу Мотыгина уже пожелтело.
«Да вот одного сапога
не найду, —
отвечает он, шаря ногой под кроватью, — и панталоны куда-то запропастились.
— «Отчего
не принести, ваше высокоблагородие, изволь, принесу!» —
отвечал он.
«
Не мешайте: иду определиться!» —
отвечал он и шел,
не оглядываясь, ловить солнце.
«Воды горячей
не было — бриться, —
отвечал он, — да и сапоги
не чищены».
Что там наверху?» — «Господи! как тепло, хорошо ходить-то по палубе: мы все сапоги сняли», —
отвечал он с своим равнодушием,
не спрашивая ни себя, ни меня и никого другого об этом внезапном тепле в январе,
не делая никаких сближений,
не задавая себе задач…
«А это вы? — сказал я, — что вы так невеселы?» — «Да вот поглядите, —
отвечал он, указывая на быка, которого я в толпе народа и
не заметил, — что это за бык?
Я никак
не ожидал, чтоб Фаддеев способен был на какую-нибудь любезность, но, воротясь на фрегат, я нашел у себя в каюте великолепный цветок: горный тюльпан, величиной с чайную чашку, с розовыми листьями и темным, коричневым мхом внутри, на длинном стебле. «Где ты взял?» — спросил я. «В Африке, на горе достал», —
отвечал он.
Чересчур жесткая солонина и слишком мягкая яичница в «Halfway» еще были присущи у меня в памяти или в желудке, и я
отвечал: «
Не знаю».
«Воды — бриться!» — сказал я. «Yes, sir», —
отвечал он и
не принес.
После завтрака я
не забыл пожаловаться м-с Вельч на комаров и просил вставить окно. «Yes, sir!» —
отвечала она.
«Да
не знаю, — равнодушно
отвечал я, — вы просили, кажется, Каролину чай разливать…» «Это
не я, а барон», — перебил меня Посьет.
«Каскады, —
отвечал он, — теперь они чуть-чуть льются, а зимой текут потоками: very nice!» Ну, для каскадов это
не слишком грандиозно!
— «Шесть миль занимает, —
отвечал Вандик, — мы здесь остановимся, — продолжал он, как будто на мой прежний вопрос, — и я сбегаю узнать, чья это лошадь ходит там на лугу: я ее
не видал никогда».
Девицы вошли в гостиную, открыли жалюзи, сели у окна и просили нас тоже садиться, как хозяйки
не отеля, а частного дома. Больше никого
не было видно. «А кто это занимается у вас охотой?» — спросил я. «Па», —
отвечала старшая. — «Вы одни с ним живете?» — «Нет; у нас есть ма», — сказала другая.
«Нет, мне
не хочется к Бену, —
отвечал я барону, — жаль оставить балкон.
Бен
отвечал, что он, без разрешения своего правительства, сделать этого
не может.
«Нет,
не свалимся, —
отвечал Вандик, — на камень, может быть, попадем
не раз, и в рытвину колесо заедет, но в овраг
не свалимся: одна из передних лошадей куплена мною недели две назад в Устере: она знает дорогу».
«В городе, —
отвечал он, — да вот
не вижу улицы,
не знаю, как проехать к отелю».
«Тут должна быть близко канава, —
отвечал он, — слышите, как лягушки квакают, точно стучат чем-нибудь; верно,
не такие, как у нас; хочется поймать одну».
По-французски он
не знал ни слова. Пришел зять его, молодой доктор, очень любезный и разговорчивый. Он говорил по-английски и по-немецки; ему
отвечали и на том и на другом языке. Он изъявил, как и все почти встречавшиеся с нами иностранцы, удивление, что русские говорят на всех языках. Эту песню мы слышали везде. «Вы
не русский, — сказали мы ему, — однако ж вот говорите же по-немецки, по-английски и по-голландски, да еще, вероятно, на каком-нибудь из здешних местных наречий».
«С удовольствием», —
отвечал я, и мы налили — он мне портвейну, которого я в рот
не беру, а я ему хересу, которого он
не любит.
«Очень хорошая!» —
ответил я, и затем он больше меня ни о чем
не спрашивал.
— «
Не догадался!» —
отвечал он.
Вскоре она заговорила со мной о фрегате, о нашем путешествии. Узнав, что мы были в Портсмуте, она живо спросила меня,
не знаю ли я там в Southsea церкви Св. Евстафия. «Как же, знаю, —
отвечал я, хотя и
не знал, про которую церковь она говорит: их там
не одна. — Прекрасная церковь», — прибавил я. «Yes… oui, oui», — потом прибавила она. «Семь, — считал отец Аввакум, довольный, что разговор переменился, — я уж кстати и «oui» сочту», — шептал он мне.
«Отвези в последний раз в Саймонстоун, — сказал я
не без грусти, — завтра утром приезжай за нами». — «Yes, sir, —
отвечал он, — а знаете ли, — прибавил потом, — что пришло еще русское судно?» — «Какое? когда?» — «Вчера вечером», —
отвечал он.
От нечего делать я оглядывал стены и вдруг вижу: над дверью что-то ползет, дальше на потолке тоже, над моей головой, кругом по стенам, в углах — везде. «Что это?» — спросил я слугу-португальца. Он
отвечал мне что-то — я
не понял. Я подошел ближе и разглядел, что это ящерицы, вершка в полтора и два величиной. Они полезны в домах, потому что истребляют насекомых.
Я только что проснулся, Фаддеев донес мне, что приезжали голые люди и подали на палке какую-то бумагу. «Что ж это за люди?» — спросил я. «Японец, должно быть», —
отвечал он. Японцы остановились саженях в трех от фрегата и что-то говорили нам, но ближе подъехать
не решались; они пятились от высунувшихся из полупортиков пушек. Мы махали им руками и платками, чтоб они вошли.
Мы поспешили успокоить их и
отвечали на все искренно и простодушно и в то же время
не могли воздержаться от улыбки, глядя на эти мягкие, гладкие, белые, изнеженные лица, лукавые и смышленые физиономии, на косички и на приседанья.
Ему
отвечали, что это нам
не пример, что нынешнее посольство предпринято в больших размерах, оттого и свиты больше.
«А по-русски
не выходит», —
отвечают ему.
«Что ж ты
не проветривал? — строго заметил я Фаддееву, — видишь, ни одной годной пары нет?» — «Да это так нарочно сделано», —
отвечал он, пораженный круглой, правильной формой пятен.
Давно ли сарказмом
отвечали японцы на совет голландского короля отворить ворота европейцам? Им приводили в пример китайцев, сказав, что те пускали европейцев только в один порт, и вот что из этого вышло: открытие пяти портов, торговые трактаты, отмена стеснений и т. п. «Этого бы
не случилось с китайцами, —
отвечали японцы, — если б они
не пускали и в один порт».
Кичибе суетился: то побежит в приемную залу, то на крыльцо, то опять к нам. Между прочим, он пришел спросить, можно ли позвать музыкантов отдохнуть. «Хорошо, можно», —
отвечали ему и в то же время послали офицера предупредить музыкантов, чтоб они больше одной рюмки вина
не пили.
В бумаге заключалось согласие горочью принять письмо. Только было, на вопрос адмирала, я разинул рот
отвечать, как губернатор взял другую бумагу, таким же порядком прочел ее; тот же старик, секретарь, взял и передал ее, с теми же церемониями, Кичибе. В этой второй бумаге сказано было, что «письмо будет принято, но что скорого ответа на него быть
не может».
Губернатор просил отложить их до другого времени, опасаясь, конечно, всяких вопросов, на которые, без разрешения из Едо,
не знал, что
отвечать.
Посьет, по приказанию адмирала,
отвечал, что ведь законы их
не вечны, а всего существуют лет двести, то есть стеснительные законы относительно иностранцев, и что пора их отменить, уступая обстоятельствам.
Эйноске очень умно и основательно
отвечал: «Вы понимаете, отчего у нас эти законы таковы (тут он показал рукой, каковы они, то есть стеснительны, но сказать
не смел), нет сомнения, что они должны измениться.
«Точно так-с, —
отвечал он с той улыбкой человека навеселе, в которой умещаются и обида и удовольствие, — писать вовсе
не могу», — прибавил он, с влажными глазами и с той же улыбкой, и старался водить рукой по воздуху, будто пишет.
Но это все неважное: где же важное? А вот: 9-го октября, после обеда, сказали, что едут гокейнсы. И это
не важность: мы привыкли. Вахтенный офицер посылает сказать обыкновенно К. Н. Посьету. Гокейнсов повели в капитанскую каюту. Я был там. «А! Ойе-Саброски! Кичибе!» — встретил я их, весело подавая руки; но они молча, едва
отвечая на поклон, брали руку. Что это значит? Они, такие ласковые и учтивые, особенно Саброски: он шутник и хохотун, а тут… Да что это у всех такая торжественная мина; никто
не улыбается?
Подите с ними! Они стали ссылаться на свои законы, обычаи. На другое утро приехал Кичибе и взял ответ к губернатору. Только что он отвалил, явились и баниосы, а сегодня, 11 числа, они приехали сказать, что письмо отдали, но что из Едо
не получено и т. п. Потом заметили, зачем мы ездим кругом горы Паппенберга. «Так хочется», —
отвечали им.
Кичибе извивался, как змей, допрашиваясь, когда идем, воротимся ли, упрашивая сказать день, когда выйдем, и т. п. Но ничего
не добился. «Спудиг (скоро), зер спудиг», —
отвечал ему Посьет. Они просили сказать об этом по крайней мере за день до отхода — и того нет. На них, очевидно, напала тоска. Наступила их очередь быть игрушкой. Мы мистифировали их, ловко избегая
отвечать на вопросы. Так они и уехали в тревоге,
не добившись ничего, а мы сели обедать.
— «И мое положение представьте себе, —
отвечал Посьет, — адмирал мне
не говорит ни слова больше о своих намерениях, и я
не знаю, что сказать вам».
— «
Не могу, —
отвечал губернатор, — требуйте провизию по-прежнему, понемногу, от голландцев».
Губернатор, узнав, что мы отказываемся принять и другое место,
отвечал, что больше у него нет никаких, что указанное нами принадлежит князю Омуре, на которое он
не имеет прав. Оба губернатора после всего этого успокоились: они объявили нам, что полномочные назначены, место отводят, следовательно, если мы и за этим за всем уходим, то они уж
не виноваты.