Да, это путешествие не похоже уже на роскошное плавание на фрегате: спишь одетый, на чемоданах; ремни врезались в бока, кутаешься в пальто: стенки нашей каюты выстроены, как балаган; щели
в палец; ветер сквозит и свищет — все а jour, а слава Богу, ничего: могло бы быть и хуже.
Неточные совпадения
Не величавый образ Колумба и Васко де Гама гадательно смотрит с палубы вдаль,
в неизвестное будущее: английский лоцман,
в синей куртке,
в кожаных панталонах, с красным лицом, да русский штурман, с знаком отличия беспорочной службы, указывают
пальцем путь кораблю и безошибочно назначают день и час его прибытия.
Он тут, непременно тут, вот против этой ванты, — ворчал он, указывая коротеньким
пальцем в туман, — да каторжный туман мешает».
Мудрено ли, что при таких понятиях я уехал от вас с сухими глазами, чему немало способствовало еще и то, что, уезжая надолго и далеко, покидаешь кучу надоевших до крайности лиц, занятий, стен и едешь, как я ехал,
в новые, чудесные миры,
в существование которых плохо верится, хотя штурман по
пальцам рассчитывает, когда должны прийти
в Индию, когда
в Китай, и уверяет, что он был везде по три раза.
Дед
пальцем показывал рулевым, как держать
в пролив между ними.
Хозяйка, заметив, как встречает нас арабка, показала на нее, потом на свою голову и поводила
пальцем по воздуху взад и вперед, давая знать, что та не
в своем уме.
Может быть, оно так бы и случилось у другого кучера, но Вандик заберет
в руки и расположит все вожжи между полуаршинными своими
пальцами и начнет играть ими, как струнами, трогая то первую, то третью или четвертую.
Купец, седой китаец,
в синем халате, с косой,
в очках и туфлях, да два приказчика, молодые, с длинными-предлинными, как черные змеи, косами, с длинными же, смугло-бледными, истощенными лицами и с ногтистыми, как у птиц когти,
пальцами.
Возвращаясь на пристань, мы видели
в толпе китайцев женщину, которая, держа голого ребенка на руках, мочила
пальцы во рту и немилосердно щипала ему спину вдоль позвоночного хребта.
«Там где-то,
в той стороне», — отвечал он, показав
пальцем в воздушное пространство.
Они величиной с голову шести-семилетнего ребенка; кожа
в полтора
пальца толщины.
Аршинах
в двух или трех от окна висела над водой пойманная, на толстый,
пальца в полтора, крюк, акула.
Один
пальцем полез
в масло, другой, откусив кусочек хлеба, совал остаток кому-нибудь из нас
в рот.
Он прочитал записку и, сосчитав
пальцем все слова
в записке, которыми означались материя, хлеб, водка, сказал: «Пудди».
«Сохрани вас Боже! — закричал один бывалый человек, — жизнь проклянете! Я десять раз ездил по этой дороге и знаю этот путь как свои пять
пальцев. И полверсты не проедете, бросите. Вообразите, грязь, брод; передняя лошадь ушла по пояс
в воду, а задняя еще не сошла с пригорка, или наоборот. Не то так передняя вскакивает на мост, а задняя задерживает: вы-то
в каком положении
в это время? Между тем придется ехать по ущельям, по лесу, по тропинкам, где качка не пройдет. Мученье!»
Он двумя
пальцами грациозно взял подорожную, согнув мизинец
в кольцо.
Неточные совпадения
— Как он может этак, знаете, принять всякого, наблюсти деликатность
в своих поступках, — присовокупил Манилов с улыбкою и от удовольствия почти совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами
пальцем.
Подошед к окну, постучал он
пальцами в стекло и закричал: «Эй, Прошка!» Чрез минуту было слышно, что кто-то вбежал впопыхах
в сени, долго возился там и стучал сапогами, наконец дверь отворилась и вошел Прошка, мальчик лет тринадцати,
в таких больших сапогах, что, ступая, едва не вынул из них ноги.
Председатель, который был премилый человек, когда развеселялся, обнимал несколько раз Чичикова, произнеся
в излиянии сердечном: «Душа ты моя! маменька моя!» — и даже, щелкнув
пальцами, пошел приплясывать вокруг него, припевая известную песню: «Ах ты такой и этакой камаринский мужик».
Чичиков открыл рот, еще не зная сам, как благодарить, как вдруг Манилов вынул из-под шубы бумагу, свернутую
в трубочку и связанную розовою ленточкой, и подал очень ловко двумя
пальцами.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь, с открытою головою, немецкий сюртук московского шитья, с шляпой
в руке на отлете, только чуть державший двумя
пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья
в лице.