Неточные совпадения
— Полезь-ка,
так узнает! Разве нет в дворне женского пола, кроме меня?
С Прошкой свяжусь! вишь, что выдумал! Подле него и сидеть-то тошно — свинья свиньей! Он, того и гляди, норовит ударить человека или сожрать что-нибудь барское из-под рук — и не увидишь.
—
Так вот что! — проговорила она, наконец, уныло. — Ну, мой друг, бог
с тобой! поезжай, уж если тебя
так тянет отсюда: я не удерживаю! По крайней мере не скажешь, что мать заедает твою молодость и жизнь.
Куда в хорошие люди пойдешь, и надень, да не садись зря, как ни попало, вон как твоя тетка, словно нарочно, не сядет на пустой стул или диван, а
так и норовит плюхнуть туда, где стоит шляпа или что-нибудь
такое; намедни на тарелку
с вареньем села —
такого сраму наделала!
Разве что у начальника твоего или у какого-нибудь знатного да богатого вельможи разгорятся на тебя зубы и он захочет выдать за тебя дочь — ну, тогда можно, только отпиши: я кое-как дотащусь, посмотрю, чтоб не подсунули
так какую-нибудь, лишь бы
с рук сбыть: старую девку или дрянь.
С виду он полный, потому что у него нет ни горя, ни забот, ни волнений, хотя он прикидывается, что весь век живет чужими горестями и заботами; но ведь известно, что чужие горести и заботы не сушат нас: это
так заведено у людей.
И обед не в обед. Тогда уж к нему даже кого-нибудь и отправят депутатом проведать, что
с ним, не заболел ли, не уехал ли? И если он болен, то и родного не порадуют
таким участьем.
Он, при встречах
с знакомыми, всегда обыкновенно поздравляет их
с чем-нибудь, или
с постом, или
с весной, или
с осенью; если после оттепели мороз наступит,
так с морозом, наступит после морозу оттепель —
с оттепелью…
— Что
такое? —
с испугом спросила Анна Павловна.
— Эх, матушка Анна Павловна! да кого же мне и любить-то, как не вас? Много ли у нас
таких, как вы? Вы цены себе не знаете. Хлопот полон рот: тут и своя стройка вертится на уме. Вчера еще бился целое утро
с подрядчиком, да все как-то не сходимся… а как, думаю, не поехать?.. что она там, думаю, одна-то, без меня станет делать? человек не молодой: чай, голову растеряет.
—
С вами горя не чувствуешь, Антон Иваныч, — сказала Анна Павловна, —
так умеете утешить; дай бог вам здоровья! Да выкушайте еще наливочки.
— Вот
так лучше положить чемодан, — говорил один, — а тут бы коробок
с провизией.
И
так Анна Павловна мысленно ехала
с ним. Потом, когда он, по расчетам ее, должен был уже приехать в Петербург, она то молилась, то гадала в карты, то разговаривала о нем
с Марьей Карповной.
Петр Иванович Адуев, дядя нашего героя,
так же как и этот, двадцати лет был отправлен в Петербург старшим своим братом, отцом Александра, и жил там безвыездно семнадцать лет. Он не переписывался
с родными после смерти брата, и Анна Павловна ничего не знала о нем
с тех пор, как он продал свое небольшое имение, бывшее недалеко от ее деревни.
Он был высокий, пропорционально сложенный мужчина,
с крупными, правильными чертами смугло-матового лица,
с ровной, красивой походкой,
с сдержанными, но приятными манерами.
Таких мужчин обыкновенно называют bel homme. [Представительный человек (франц.)]
— Василий! — сказал он, — когда придет мой племянник, то не отказывай. Да поди узнай, занята ли здесь вверху комната, что отдавалась недавно, и если не занята,
так скажи, что я оставляю ее за собой. А! это гостинцы! Ну что мы станем
с ними делать?
— Тетушке твоей пора бы
с летами быть умнее, а она, я вижу, все
такая же дура, как была двадцать лет тому назад…
С кем ни встретишься — поклон да пару слов, а
с кем и не кланяешься,
так знаешь, кто он, куда и зачем идет, и у того в глазах написано: и я знаю, кто вы, куда и зачем идете.
А здесь
так взглядом и сталкивают прочь
с дороги, как будто все враги между собою.
У вас встают и ложатся по солнцу, едят, пьют, когда велит природа; холодно,
так наденут себе шапку
с наушниками, да и знать ничего не хотят; светло —
так день, темно —
так ночь.
— Что ж! если есть способности,
так он пойдет здесь… ведь и вы не
с большего начали, а вот, слава богу…
— «Дядя мой ни демон, ни ангел, а
такой же человек, как и все, — диктовал он, — только не совсем похож на нас
с тобой.
Он думает и чувствует по-земному, полагает, что если мы живем на земле,
так и не надо улетать
с нее на небо, где нас теперь пока не спрашивают, а заниматься человеческими делами, к которым мы призваны.
Любви и дружбе тоже верит, только не думает, что они упали
с неба в грязь, а полагает, что они созданы вместе
с людьми и для людей, что их
так и надобно понимать и вообще рассматривать вещи пристально,
с их настоящей стороны, а не заноситься бог знает куда.
— Не-уже-ли? — воскликнул дядя, — да как это я? и не заметил; смотри, пожалуй, сжег
такую драгоценность… А впрочем, знаешь что? оно даже,
с одной стороны, хорошо…
— Право, хорошо:
с нынешней почтой ты не успеешь написать к ней, а к будущей уж, верно, одумаешься, займешься службой: тебе будет не до того, и,
таким образом, сделаешь одной глупостью меньше.
— Зачем же вы, дядюшка, черпаете тину, зачем
так разрушаете и уничтожаете все радости, надежды, блага… смотрите
с черной стороны?
— Я смотрю
с настоящей — и тебе тоже советую: в дураках не будешь.
С твоими понятиями жизнь хороша там, в провинции, где ее не ведают, — там и не люди живут, а ангелы: вот Заезжалов — святой человек, тетушка твоя — возвышенная, чувствительная душа, Софья, я думаю,
такая же дура, как и тетушка, да еще…
— Ну
так что же? —
с нетерпением спросил дядя.
Зато нынче порядочный писатель и живет порядочно, не мерзнет и не умирает
с голода на чердаке, хоть за ним и не бегают по улицам и не указывают на него пальцами, как на шута; поняли, что поэт не небожитель, а человек:
так же глядит, ходит, думает и делает глупости, как другие: чего ж тут смотреть?..
Поскрипев, передает родительницу
с новым чадом пятому — тот скрипит в свою очередь пером, и рождается еще плод, пятый охорашивает его и сдает дальше, и
так бумага идет, идет — никогда не пропадает: умрут ее производители, а она все существует целые веки.
«
Так вот кто будет меня испытывать! — думал Адуев, глядя на желтую фигуру Ивана Иваныча
с обтертыми локтями. — Неужели и этот человек решает государственные вопросы!»
— Мы сблизились
с ним.
Такая возвышенная душа,
такое честное, благородное направление мыслей! и
с помощником также: это, кажется, человек
с твердой волей,
с железным характером…
— Уж дал! А! — сказал
с досадой дядя, — тут отчасти я виноват, что не предупредил тебя; да я думал, что ты не до
такой степени прост, чтоб через две недели знакомства давать деньги взаймы. Нечего делать, грех пополам, двенадцать
с полтиной считай за мной.
— Он картежник. Посадит тебя
с двумя
такими же молодцами, как сам, а те стакнутся и оставят тебя без гроша.
—
Так что же, дядюшка? Сказали бы только, что это человек
с сильными чувствами, что кто чувствует
так, тот способен ко всему прекрасному и благородному и неспособен…
— Да что
с тобой? у тебя
такое праздничное лицо! Асессора, что ли, тебе дали или крест?
— Александр! — вскричал, вскочив
с места, Петр Иваныч, — закрой скорей свой клапан — весь пар выпустил! Ты сумасшедший! смотри, что ты наделал! в одну секунду ровно две глупости: перемял прическу и закапал письмо. Я думал, ты совсем отстал от своих привычек. Давно ты не был
таким. Посмотри, посмотри, ради бога, на себя в зеркало: ну, может ли быть глупее физиономия? а неглуп!
— Если и
так, дядюшка, то эти вещи не рассказываются, —
с скромной улыбкой заметил Александр.
— Я было приготовил тебя, а ты, я вижу, все-таки хочешь начать
с обыкновенных прелюдий. Это значит, что рассказ продолжится целый час; мне некогда: почта не будет ждать. Постой, уж я лучше сам расскажу.
— Как же, я содержу для тебя шпионов на жалованье.
С чего ты взял, что я
так забочусь о тебе? мне что за дело?
— Ну,
с цветка, что ли, — сказал Петр Иваныч, — может быть, еще
с желтого, все равно; тут что попадется в глаза, лишь бы начать разговор; так-то слова
с языка нейдут. Ты спросил, нравится ли ей цветок; она отвечала да; почему, дескать? «
Так», — сказала она, и замолчали оба, потому что хотели сказать совсем другое, и разговор не вязался. Потом взглянули друг на друга, улыбнулись и покраснели.
—
С расчетом, а не по расчету. Только расчет этот должен состоять не в одних деньгах. Мужчина
так создан, чтоб жить в обществе женщины; ты и станешь рассчитывать, как бы жениться, станешь искать, выбирать между женщинами…
Если б мы жили среди полей и лесов дремучих —
так, а то жени вот этакого молодца, как ты, — много будет проку! в первый год
с ума сойдет, а там и пойдет заглядывать за кулисы или даст в соперницы жене ее же горничную, потому что права-то природы, о которых ты толкуешь, требуют перемены, новостей — славный порядок! а там и жена, заметив мужнины проказы, полюбит вдруг каски, наряды да маскарады и сделает тебе того… а без состояния
так еще хуже! есть, говорит, нечего!
— А тебе — двадцать три: ну, брат, она в двадцать три раза умнее тебя. Она, как я вижу, понимает дело:
с тобою она пошалит, пококетничает, время проведет весело, а там… есть между этими девчонками преумные! Ну,
так ты не женишься. Я думал, ты хочешь это как-нибудь поскорее повернуть, да тайком. В твои лета эти глупости
так проворно делаются, что не успеешь и помешать; а то через год! до тех пор она еще надует тебя…
— Она — надует, кокетничает! девчонка! она, Наденька! фи, дядюшка!
С кем вы жили всю жизнь,
с кем имели дела, кого любили, если у вас
такие черные подозрения?..
Мужа
с женой связывают общие интересы, обстоятельства, одна судьба, — вот и живут вместе; а нет этого,
так и расходятся, любят других, — иной прежде, другой после: это называется изменой!..
— А зато, когда настанет, — перебил дядя, —
так подумаешь — и горе пройдет, как проходило тогда-то и тогда-то, и со мной, и
с тем, и
с другим. Надеюсь, это не дурно и стоит обратить на это внимание; тогда и терзаться не станешь, когда разглядишь переменчивость всех шансов в жизни; будешь хладнокровен и покоен, сколько может быть покоен человек.
Затем, что когда предвидишь опасность, препятствие, беду,
так легче бороться
с ней или перенести ее: ни
с ума не сойдешь, ни умрешь; а когда придет радость,
так не будешь скакать и опрокидывать бюстов — ясно ли?
С этим дойдем до чего-нибудь дельного; а
так…
—
Так это у вас друзья? В самом деле не видывал, чтоб вы кого-нибудь принимали
с особенною горячностью.