А у дядюшки-опекуна там, в новом имении,
я чаю, мужики в смазных сапогах ходят да в красных рубашках; избы в два этажа…
Неточные совпадения
— Бабушка! Ничего не надо.
Я сыт по горло. На одной станции
я пил
чай, на другой — молоко, на третьей попал на крестьянскую свадьбу —
меня вином потчевали, ел мед, пряники…
— Да как же это, — говорила она, — счеты рвал, на письма не отвечал, имение бросил, а тут вспомнил, что
я люблю иногда рано утром одна напиться кофе: кофейник привез, не забыл, что
чай люблю, и
чаю привез, да еще платье! Баловник, мот! Ах, Борюшка, Борюшка, ну, не странный ли ты человек!
— Очень часто: вот что-то теперь пропал. Не уехал ли в Колчино, к maman? Надо его побранить, что, не сказавшись, уехал. Бабушка выговор ему сделает: он боится ее… А когда он здесь — не посидит смирно: бегает, поет. Ах, какой он шалун! И как много кушает! Недавно большую, пребольшую сковороду грибов съел! Сколько булочек скушает за
чаем! Что ни дай, все скушает. Бабушка очень любит его за это.
Я тоже его…
— Разве
я все бегаю? Ведь
я работаю, шью, вышиваю, разливаю
чай, хозяйством занимаюсь…
— Ну, довольна ты
мной? — сказал он однажды после
чаю, когда они остались одни.
«Надо узнать, от кого письмо, во что бы то ни стало, — решил он, — а то
меня лихорадка бьет. Только лишь узнаю, так успокоюсь и уеду!» — сказал он и пошел к ней тотчас после
чаю.
— Ах, бабушка, как
мне всего хочется! — говорила Вера, ласкаясь, как кошка, около бабушки, — и
чаю, и супу, и жаркого, и вина. И Ивану Иванычу тоже. Скорее, милая бабушка!
— На что это? своих много! Вот за персики большое спасибо — у нас нет, — сказала бабушка. — А
я ей какого
чаю приготовила! Борюшка привез —
я уделила и ей.
Попов, дворовый человек, должен быть грамотей: ножа,
я чай, не взял в руки, а проворовался благородным образом.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает
чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко
мне златой!..
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И
чай несут. Люблю
я час // Определять обедом,
чаем // И ужином. Мы время знаем // В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати
я замечу в скобках, // Что речь веду в моих строфах //
Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, // Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Она зари не замечает, // Сидит с поникшею главой // И на письмо не напирает // Своей печати вырезной. // Но, дверь тихонько отпирая, // Уж ей Филипьевна седая // Приносит на подносе
чай. // «Пора, дитя мое, вставай: // Да ты, красавица, готова! // О пташка ранняя моя! // Вечор уж как боялась
я! // Да, слава Богу, ты здорова! // Тоски ночной и следу нет, // Лицо твое как маков цвет». —
— Как же бы это сделать? — сказала хозяйка. — Рассказать-то мудрено, поворотов много; разве
я тебе дам девчонку, чтобы проводила. Ведь у тебя,
чай, место есть на козлах, где бы присесть ей.
Я с удовольствием поговорю, коли хороший человек; с человеком хорошим мы всегда свои други, тонкие приятели: выпить ли
чаю или закусить — с охотою, коли хороший человек.