Неточные совпадения
— Да, кузина, вы будете считать потерянною всякую минуту, прожитую, как вы жили и как живете теперь… Пропадет этот величавый, стройный вид, будете задумываться, забудете одеться
в это несгибающееся платье… с
досадой бросите массивный браслет, и крестик на груди не будет лежать так правильно и покойно. Потом, когда преодолеете предков, тетушек, перейдете Рубикон — тогда начнется жизнь… мимо вас будут мелькать дни, часы, ночи…
— Assez, cousin, assez! [Довольно, кузен, довольно! (фр.)] — говорила она
в волнении, с нетерпением, почти с
досадой отнимая руку.
— Да, это так, и все, что вы делаете
в эту минуту, выражает не оскорбление, а
досаду, что у вас похитили тайну… И самое оскорбление это — только маска.
— Ну, уж выдумают: труд! — с
досадой отозвалась Ульяна Андреевна. — Состояние есть, собой молодец: только бы жить, а они — труд! Что это, право, скоро все на Леонтья будут похожи: тот уткнет нос
в книги и знать ничего не хочет. Да пусть его! Вы-то зачем туда же!.. Пойдемте
в сад… Помните наш сад!..
— Черт с ними, с большими картинами! — с
досадой сказал Райский, — я бросил почти живопись.
В одну большую картину надо всю жизнь положить, а не выразишь и сотой доли из того живого, что проносится мимо и безвозвратно утекает. Я пишу иногда портреты…
— Известно что… поздно было: какая академия после чада петербургской жизни! — с
досадой говорил Райский, ходя из угла
в угол, — у меня, видите, есть имение, есть родство, свет… Надо бы было все это отдать нищим, взять крест и идти… как говорит один художник, мой приятель. Меня отняли от искусства, как дитя от груди… — Он вздохнул. — Но я ворочусь и дойду! — сказал он решительно. — Время не ушло, я еще не стар…
Она не стыдливо, а больше с
досадой взяла и выбросила
в другую комнату кучу белых юбок, принесенных Мариной, потом проворно прибрала со стульев узелок, брошенный, вероятно, накануне вечером, и подвинула к окну маленький столик. Все это
в две, три минуты, и опять села перед ним на стуле свободно и небрежно, как будто его не было.
Райский решил платить Вере равнодушием, не обращать на нее никакого внимания, но вместо того дулся дня три. При встрече с ней скажет ей вскользь слова два, и
в этих двух словах проглядывает
досада.
Марк попадал не
в бровь, а
в глаз. А Райскому нельзя было даже обнаружить
досаду: это значило бы — признаться, что это правда.
— Ах, эти женщины с своей дружбой! — с
досадой отозвался Райский, — точно кулич
в именины подносят!
Вот тут Райский поверял себя, что улетало из накопившегося
в день запаса мыслей, желаний, ощущений, встреч и лиц. Оказывалось, что улетало все — и с ним оставалась только Вера. Он с
досадой вертелся
в постели и засыпал — все с одной мыслью и просыпался с нею же.
— Все ключи увезла! — с
досадой сказал он
в разговоре о Вере с бабушкой про себя.
— Еще что Татьяна Марковна скажет! — говорила раздражительно, как будто с
досадой уступая, Марья Егоровна, когда уже лошади были поданы, чтобы ехать
в город. — Если она не согласится, я тебе никогда не прощу этого срама! Слышишь?
Она велела просить ее подождать
в гостиной, а сама бросилась одеваться, приказав Василисе посмотреть
в щелочку и сказать ей, как одета гостья. И Татьяна Марковна надела шумящее шелковое с серебристым отливом платье, турецкую шаль, пробовала было надеть массивные брильянтовые серьги, но с
досадой бросила их.
— Самый неприятный мужчина
в целом свете! — с крепкой
досадой шепнула Ульяна Андреевна Райскому про Марка.
— Ах, Вера! — сказал он с
досадой, — вы все еще, как цыпленок, прячетесь под юбки вашей наседки-бабушки: у вас ее понятия о нравственности. Страсть одеваете
в какой-то фантастический наряд, как Райский… Чем бы прямо от опыта допроситься истины… и тогда поверили бы… — говорил он, глядя
в сторону. — Оставим все прочие вопросы — я не трогаю их. Дело у нас прямое и простое, мы любим друг друга… Так или нет?
— Я не болен, — почти с
досадой отвечал Козлов. — Что это вы все, точно сговорились, наладили: болен да болен. А Марк и лекаря привел, и сидит тут, точно боится, что я кинусь
в окно или зарежусь…
Он,
в бессильной
досаде на ее справедливый упрек, отшатнулся от нее
в сторону и месил широкими шагами грязь по улице, а она шла по деревянному тротуару.
Мельком взглянув на пальто, попавшееся ей
в руку, она с
досадой бросала его на пол и хватала другое, бросала опять попавшееся платье, другое, третье и искала чего-то, перебирая одно за другим все, что висело
в шкафе, и
в то же время стараясь рукой завязать косынку на голове.
— О, чертова музыка! — с
досадой на этот стук сказал он и сел на одну из скамей близ стола, положил локти на стол и впустил обе руки
в густые волосы.
— Никогда! — повторил он с
досадой, — какая ложь
в этих словах: «никогда», «всегда»!.. Конечно, «никогда»: год, может быть, два… три… Разве это не — «никогда»? Вы хотите бессрочного чувства? Да разве оно есть? Вы пересчитайте всех ваших голубей и голубок: ведь никто бессрочно не любит. Загляните
в их гнезда — что там? Сделают свое дело, выведут детей, а потом воротят носы
в разные стороны. А только от тупоумия сидят вместе…
Если появление героя страсти разбудит
в Райском затихнувшую
досаду, напомнит оскорбление, — он не выдержит роли бескорыстного посредника, увлечется пылкостью и станет
в другую, опасную роль.
Тушин молча подал ему записку. Марк пробежал ее глазами, сунул небрежно
в карман пальто, потом снял фуражку и начал пальцами драть голову, одолевая не то неловкость своего положения перед Тушиным, не то ощущение боли, огорчения или злой
досады.
Неточные совпадения
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на вечер. «Боже! к ней!.. // О, буду, буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним?
в каком он странном сне! // Что шевельнулось
в глубине // Души холодной и ленивой? //
Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С
досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Татьяна слушала с
досадой // Такие сплетни; но тайком // С неизъяснимою отрадой // Невольно думала о том; // И
в сердце дума заронилась; // Пора пришла, она влюбилась. // Так
в землю падшее зерно // Весны огнем оживлено. // Давно ее воображенье, // Сгорая негой и тоской, // Алкало пищи роковой; // Давно сердечное томленье // Теснило ей младую грудь; // Душа ждала… кого-нибудь,
«Зачем вечор так рано скрылись?» — // Был первый Оленькин вопрос. // Все чувства
в Ленском помутились, // И молча он повесил нос. // Исчезла ревность и
досада // Пред этой ясностию взгляда, // Пред этой нежной простотой, // Пред этой резвою душой!.. // Он смотрит
в сладком умиленье; // Он видит: он еще любим; // Уж он, раскаяньем томим, // Готов просить у ней прощенье, // Трепещет, не находит слов, // Он счастлив, он почти здоров…
Все мы имеем маленькую слабость немножко пощадить себя, а постараемся лучше приискать какого-нибудь ближнего, на ком бы выместить свою
досаду, например, на слуге, на чиновнике, нам подведомственном, который
в пору подвернулся, на жене или, наконец, на стуле, который швырнется черт знает куда, к самым дверям, так что отлетит от него ручка и спинка: пусть, мол, его знает, что такое гнев.