Неточные совпадения
Ты,
дурак, слушай, коли говорят!
я тебя, невежа, не стану дурному учить.
— Врешь, врешь, и не воображал чесать;
я думаю,
дурак, еще своих напустил. Вот посмотри-ка, Чичиков, посмотри, какие уши, на-ка пощупай рукою.
— Да что же
я,
дурак, что ли? ты посуди сам: зачем же приобретать вещь, решительно для
меня ненужную?
«Просто
дурак я», — говорил он сам себе.
«Что он в самом деле, — подумал про себя Чичиков, — за
дурака, что ли, принимает
меня?» — и прибавил потом вслух...
— Да что в самом деле… как будто точно сурьезное дело; да
я в другом месте нипочем возьму. Еще
мне всякий с охотой сбудет их, чтобы только поскорей избавиться.
Дурак разве станет держать их при себе и платить за них подати!
—
Дурак! когда захочу продать, так продам. Еще пустился в рассужденья! Вот посмотрю
я: если ты
мне не приведешь сейчас кузнецов да в два часа не будет все готово, так
я тебе такую дам потасовку… сам на себе лица не увидишь! Пошел! ступай!
Но дело вот в чем: вы позабыли, что у
меня есть другая служба; у
меня триста душ крестьян, именье в расстройстве, а управляющий —
дурак.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не
дурак ли
я был доселе?
— Разумеется,
я это очень понимаю. Экой
дурак старик! Ведь придет же в восемьдесят лет этакая дурь в голову! Да что, он с виду как? бодр? держится еще на ногах?
— Чтобы отдать тебе мертвых душ? Да за такую выдумку
я их тебе с землей, с жильем! Возьми себе все кладбище! Ха, ха, ха, ха! Старик-то, старик! Ха, ха, ха, ха! В каких
дураках! Ха, ха, ха, ха!
— Уморил! — сказал Чичиков. — Этакого
дурака я еще отроду не видывал.
—
Я не могу здесь больше оставаться:
мне смерть глядеть на этот беспорядок и запустенье! Вы теперь можете с ним покончить и без
меня. Отберите у этого
дурака поскорее сокровище. Он только бесчестит Божий дар!
«
Дурак! — подумал Чичиков. — Да
я бы за этакой тетушкой ухаживал, как нянька за ребенком!»
«Черт возьми! — продолжал он почти вслух, — говорит со смыслом, а как будто… Ведь и
я дурак! Да разве помешанные не говорят со смыслом? А Зосимов-то, показалось мне, этого-то и побаивается! — Он стукнул пальцем по лбу. — Ну что, если… ну как его одного теперь пускать? Пожалуй, утопится… Эх, маху я дал! Нельзя!» И он побежал назад, вдогонку за Раскольниковым, но уж след простыл. Он плюнул и скорыми шагами воротился в «Хрустальный дворец» допросить поскорее Заметова.
— Ты все выпытываешь меня, Клим Иванов! А, конечно, сам лучше, чем я, все знаешь. Чего же выпытывать? Насколько
я дурак, я сам знаю, ты помоги мне понять: почему я дурак?
— Для чего спросил я сдуру, чем он мажет сапоги! — произнес Чуб, поглядывая на двери, в которые вышел голова. — Ай да Солоха! эдакого человека засадить в мешок!.. Вишь, чертова баба! А
я дурак… да где же тот проклятый мешок?
Неточные совпадения
— Где нам,
дуракам, чай пить! — отвечал
я ему, повторяя любимую поговорку одного из самых ловких повес прошлого времени, воспетого некогда Пушкиным.
— Заметьте, любезный доктор, — сказал
я, — что без
дураков было бы на свете очень скучно…
—
Дурак же ты, братец, — сказал он, — пошлый
дурак!.. Уж положился на
меня, так слушайся во всем… Поделом же тебе! околевай себе, как муха… — Он отвернулся и, отходя, пробормотал: — А все-таки это совершенно противу правил.
Я с трепетом ждал ответа Грушницкого; холодная злость овладела
мною при мысли, что если б не случай, то
я мог бы сделаться посмешищем этих
дураков. Если б Грушницкий не согласился,
я бросился б ему на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места, протянул руку капитану и сказал очень важно: «Хорошо,
я согласен».
Так вот если бы ты не был
дурак, не пошлый
дурак, не набитый
дурак, не перевод с иностранного… видишь, Родя,
я сознаюсь, ты малый умный, но ты
дурак! — так вот, если б ты не был
дурак, ты бы лучше ко
мне зашел сегодня, вечерок посидеть, чем даром-то сапоги топтать.