Неточные совпадения
Знаю, что
много наберется
таких умников, пописывающих по судам и читающих даже гражданскую грамоту, которые, если дать им в руки простой Часослов,
не разобрали бы ни аза в нем, а показывать на позор свои зубы — есть уменье.
— Знаю, — продолжал высокий человек, — Левко
много наговорил тебе пустяков и вскружил твою голову (тут показалось парубку, что голос незнакомца
не совсем незнаком и как будто он когда-то его слышал). Но я дам себя знать Левку! — продолжал все
так же незнакомец. — Он думает, что я
не вижу всех его шашней. Попробует он, собачий сын, каковы у меня кулаки.
А того горохового панича, что рассказывал
таким вычурным языком, которого
много остряков и из московского народу
не могло понять, уже давно нет.
Господ в крытых сукном шубах он увидел
так много, что
не знал, кому шапку снимать.
— Молчи, баба! — с сердцем сказал Данило. — С вами кто свяжется, сам станет бабой. Хлопец, дай мне огня в люльку! — Тут оборотился он к одному из гребцов, который, выколотивши из своей люльки горячую золу, стал перекладывать ее в люльку своего пана. — Пугает меня колдуном! — продолжал пан Данило. — Козак, слава богу, ни чертей, ни ксендзов
не боится.
Много было бы проку, если бы мы стали слушаться жен.
Не так ли, хлопцы? наша жена — люлька да острая сабля!
— Да, сны
много говорят правды. Однако ж знаешь ли ты, что за горою
не так спокойно? Чуть ли
не ляхи стали выглядывать снова. Мне Горобець прислал сказать, чтобы я
не спал. Напрасно только он заботится; я и без того
не сплю. Хлопцы мои в эту ночь срубили двенадцать засеков. Посполитство [Посполитство — польские и литовские паны.] будем угощать свинцовыми сливами, а шляхтичи потанцуют и от батогов.
— Ты как это узнал, мой муж? — спросила, изумившись, Катерина. — Но нет,
многое мне неизвестно из того, что ты рассказываешь. Нет, мне
не снилось, чтобы отец убил мать мою; ни мертвецов, ничего
не виделось мне. Нет, Данило, ты
не так рассказываешь. Ах, как страшен отец мой!
Одиноко сидел в своей пещере перед лампадою схимник и
не сводил очей с святой книги. Уже
много лет, как он затворился в своей пещере. Уже сделал себе и дощатый гроб, в который ложился спать вместо постели. Закрыл святой старец свою книгу и стал молиться… Вдруг вбежал человек чудного, страшного вида. Изумился святой схимник в первый раз и отступил, увидев
такого человека. Весь дрожал он, как осиновый лист; очи дико косились; страшный огонь пугливо сыпался из очей; дрожь наводило на душу уродливое его лицо.
И все мертвецы вскочили в пропасть, подхватили мертвеца и вонзили в него свои зубы. Еще один, всех выше, всех страшнее, хотел подняться из земли; но
не мог,
не в силах был этого сделать,
так велик вырос он в земле; а если бы поднялся, то опрокинул бы и Карпат, и Седмиградскую и Турецкую землю; немного только подвинулся он, и пошло от того трясение по всей земле. И
много поопрокидывалось везде хат. И
много задавило народу.
П*** пехотный полк был совсем
не такого сорта, к какому принадлежат
многие пехотные полки; и, несмотря на то, что он большею частию стоял по деревням, однако ж был на
такой ноге, что
не уступал иным и кавалерийским.
Василиса Кашпоровна
многое уже начала говорить с нею
таким тихим голосом, что Иван Федорович ничего
не мог расслушать.
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома
много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Но, может быть,
такого рода // Картины вас
не привлекут: // Всё это низкая природа; // Изящного
не много тут. // Согретый вдохновенья богом, // Другой поэт роскошным слогом // Живописал нам первый снег // И все оттенки зимних нег; // Он вас пленит, я в том уверен, // Рисуя в пламенных стихах // Прогулки тайные в санях; // Но я бороться
не намерен // Ни с ним покамест, ни с тобой, // Певец финляндки молодой!
И поделом: в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во
многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной //
Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя //
Не мячиком предрассуждений, //
Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с честью и с умом.
Какие-то бродяги пропустили между ними слухи, что наступает
такое время, что мужики должны <быть> помещики и нарядиться во фраки, а помещики нарядятся в армяки и будут мужики, — и целая волость,
не размысля того, что слишком
много выйдет тогда помещиков и капитан-исправников, отказалась платить всякую подать.
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно
не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак
не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно
не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем
много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.