Неточные совпадения
Но ни один из прохожих и проезжих
не знал,
чего ей стоило упросить отца взять с собою, который и душою рад бы был это
сделать прежде, если бы
не злая мачеха, выучившаяся держать его в руках так же ловко, как он вожжи своей старой кобылы, тащившейся, за долгое служение, теперь на продажу.
«Слушай, паноче! — загремел он ему в ответ, —
знай лучше свое дело,
чем мешаться в чужие, если
не хочешь, чтобы козлиное горло твое было залеплено горячею кутьею!»
Что делать с окаянным?
—
Что станешь
делать с ним? Притворился старый хрен, по своему обыкновению, глухим: ничего
не слышит и еще бранит,
что шатаюсь бог
знает где, повесничаю и шалю с хлопцами по улицам. Но
не тужи, моя Галю! Вот тебе слово козацкое,
что уломаю его.
Я
знаю это по себе: иной раз
не послушала бы тебя, а скажешь слово — и невольно
делаю,
что тебе хочется.
Я, помнится, обещал вам,
что в этой книжке будет и моя сказка. И точно, хотел было это
сделать, но увидел,
что для сказки моей нужно, по крайней мере, три таких книжки. Думал было особо напечатать ее, но передумал. Ведь я
знаю вас: станете смеяться над стариком. Нет,
не хочу! Прощайте! Долго, а может быть, совсем,
не увидимся. Да
что? ведь вам все равно, хоть бы и
не было совсем меня на свете. Пройдет год, другой — и из вас никто после
не вспомнит и
не пожалеет о старом пасичнике Рудом Паньке.
Мороз подрал по коже кузнеца; испугавшись и побледнев,
не знал он,
что делать; уже хотел перекреститься… Но черт, наклонив свое собачье рыльце ему на правое ухо, сказал...
— Ну, Вакула! — пропищал черт, все так же
не слезая с шеи, как бы опасаясь, чтобы он
не убежал, — ты
знаешь,
что без контракта ничего
не делают.
— А вот это дело, дорогой тесть! На это я тебе скажу,
что я давно уже вышел из тех, которых бабы пеленают.
Знаю, как сидеть на коне. Умею держать в руках и саблю острую. Еще кое-что умею… Умею никому и ответа
не давать в том,
что делаю.
— Выпустил, правда твоя; но выпустил черт. Погляди, вместо него бревно заковано в железо.
Сделал же Бог так,
что черт
не боится козачьих лап! Если бы только думу об этом держал в голове хоть один из моих козаков и я бы
узнал… я бы и казни ему
не нашел!
— Я
знаю, это вам тетушка успела наговорить. Это ложь, ей-богу, ложь! Никакой дарственной записи дядюшка
не делал. Хотя, правда, в завещании и упоминается о какой-то записи; но где же она? никто
не представил ее. Я вам это говорю потому,
что искренно желаю вам добра. Ей-богу, это ложь!
— Как, тетушка! — вскричал, испугавшись, Иван Федорович. — Как жена! Нет-с, тетушка,
сделайте милость… Вы совершенно в стыд меня приводите… я еще никогда
не был женат… Я совершенно
не знаю,
что с нею
делать!
— Вишь! — стал дед и руками подперся в боки, и глядит: свечка потухла; вдали и немного подалее загорелась другая. — Клад! — закричал дед. — Я ставлю бог
знает что, если
не клад! — и уже поплевал было в руки, чтобы копать, да спохватился,
что нет при нем ни заступа, ни лопаты. — Эх, жаль! ну, кто
знает, может быть, стоит только поднять дерн, а он тут и лежит, голубчик! Нечего
делать, назначить, по крайней мере, место, чтобы
не позабыть после!
Хотя мне в эту минуту больше хотелось спрятаться с головой под кресло бабушки, чем выходить из-за него, как было отказаться? — я встал, сказал «rose» [роза (фр.).] и робко взглянул на Сонечку. Не успел я опомниться, как чья-то рука в белой перчатке очутилась в моей, и княжна с приятнейшей улыбкой пустилась вперед, нисколько не подозревая того, что я решительно
не знал, что делать с своими ногами.
Неточные совпадения
Анна Андреевна. После? Вот новости — после! Я
не хочу после… Мне только одно слово:
что он, полковник? А? (С пренебрежением.)Уехал! Я тебе вспомню это! А все эта: «Маменька, маменька, погодите, зашпилю сзади косынку; я сейчас». Вот тебе и сейчас! Вот тебе ничего и
не узнали! А все проклятое кокетство; услышала,
что почтмейстер здесь, и давай пред зеркалом жеманиться: и с той стороны, и с этой стороны подойдет. Воображает,
что он за ней волочится, а он просто тебе
делает гримасу, когда ты отвернешься.
Да объяви всем, чтоб
знали:
что вот, дискать, какую честь бог послал городничему, —
что выдает дочь свою
не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого,
что и на свете еще
не было,
что может все
сделать, все, все, все!
Городничий (с неудовольствием).А,
не до слов теперь!
Знаете ли,
что тот самый чиновник, которому вы жаловались, теперь женится на моей дочери?
Что? а?
что теперь скажете? Теперь я вас… у!.. обманываете народ…
Сделаешь подряд с казною, на сто тысяч надуешь ее, поставивши гнилого сукна, да потом пожертвуешь двадцать аршин, да и давай тебе еще награду за это? Да если б
знали, так бы тебе… И брюхо сует вперед: он купец; его
не тронь. «Мы, говорит, и дворянам
не уступим». Да дворянин… ах ты, рожа!
Городничий (
делая Бобчинскому укорительный знак, Хлестакову).Это-с ничего. Прошу покорнейше, пожалуйте! А слуге вашему я скажу, чтобы перенес чемодан. (Осипу.)Любезнейший, ты перенеси все ко мне, к городничему, — тебе всякий покажет. Прошу покорнейше! (Пропускает вперед Хлестакова и следует за ним, но, оборотившись, говорит с укоризной Бобчинскому.)Уж и вы!
не нашли другого места упасть! И растянулся, как черт
знает что такое. (Уходит; за ним Бобчинский.)
Почтмейстер.
Знаю,
знаю… Этому
не учите, это я
делаю не то чтоб из предосторожности, а больше из любопытства: смерть люблю
узнать,
что есть нового на свете. Я вам скажу,
что это преинтересное чтение. Иное письмо с наслажденьем прочтешь — так описываются разные пассажи… а назидательность какая… лучше,
чем в «Московских ведомостях»!