Неточные совпадения
—
Бог знает что вы выдумываете, Афанасий Иванович! — сказала Хивря, стыдливо потупив глаза свои. — Чего
доброго! вы, пожалуй, затеете еще целоваться!
— Вот, как видишь, — продолжал Черевик, оборотясь к Грицьку, — наказал
бог, видно, за то, что провинился перед тобою. Прости,
добрый человек! Ей-Богу, рад бы был сделать все для тебя… Но что прикажешь? В старухе дьявол сидит!
— Что-то как старость придет!.. — ворчал Каленик, ложась на лавку. —
Добро бы, еще сказать, пьян; так нет же, не пьян. Ей-богу, не пьян! Что мне лгать! Я готов объявить это хоть самому голове. Что мне голова? Чтоб он издохнул, собачий сын! Я плюю на него! Чтоб его, одноглазого черта, возом переехало! Что он обливает людей на морозе…
— Помилуй, пан голова! — закричали некоторые, кланяясь в ноги. — Увидел бы ты, какие хари: убей
бог нас, и родились и крестились — не видали таких мерзких рож. Долго ли до греха, пан голова, перепугают
доброго человека так, что после ни одна баба не возьмется вылить переполоху.
— Ну, теперь пойдет голова рассказывать, как вез царицу! — сказал Левко и быстрыми шагами и радостно спешил к знакомой хате, окруженной низенькими вишнями. «Дай тебе
бог небесное царство,
добрая и прекрасная панночка, — думал он про себя. — Пусть тебе на том свете вечно усмехается между ангелами святыми! Никому не расскажу про диво, случившееся в эту ночь; тебе одной только, Галю, передам его. Ты одна только поверишь мне и вместе со мною помолишься за упокой души несчастной утопленницы!»
Вот дед и отвесил им поклон мало не в пояс: «Помогай
Бог вам,
добрые люди!» Хоть бы один кивнул головой; сидят да молчат, да что-то сыплют в огонь.
— Смейся, смейся! — говорил кузнец, выходя вслед за ними. — Я сам смеюсь над собою! Думаю, и не могу вздумать, куда девался ум мой. Она меня не любит, — ну,
бог с ней! будто только на всем свете одна Оксана. Слава
богу, дивчат много хороших и без нее на селе. Да что Оксана? с нее никогда не будет
доброй хозяйки; она только мастерица рядиться. Нет, полно, пора перестать дурачиться.
— Прощайте, братцы! — кричал в ответ кузнец. — Даст
Бог, увидимся на том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Прощайте, не поминайте лихом! Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе. Свечей к иконам чудотворца и Божией Матери, грешен, не обмалевал за мирскими делами. Все
добро, какое найдется в моей скрыне, на церковь! Прощайте!
— Если бы мне удалось отсюда выйти, я бы все кинул. Покаюсь: пойду в пещеры, надену на тело жесткую власяницу, день и ночь буду молиться
Богу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда стану спать! и все буду молиться, все молиться! И когда не снимет с меня милосердие Божие хотя сотой доли грехов, закопаюсь по шею в землю или замуруюсь в каменную стену; не возьму ни пищи, ни пития и умру; а все
добро свое отдам чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей правили по мне панихиду.
Ну, дай
Бог ему здоровья, человек он был всегда
добрый для меня, взял и списал.
— Я знаю, это вам тетушка успела наговорить. Это ложь, ей-богу, ложь! Никакой дарственной записи дядюшка не делал. Хотя, правда, в завещании и упоминается о какой-то записи; но где же она? никто не представил ее. Я вам это говорю потому, что искренно желаю вам
добра. Ей-богу, это ложь!
— Дай ему
Бог доброго здоровья и души спасения, — набожно, вполголоса, проговорила Аксинья Захаровна. — Слыхали и мы про великие добродетели Семена Елизарыча. Сирым и вдовым заступник, нищей братии щедрый податель, странным покой, болящим призрение… Дай ему, Господи, телесного здравия и душевного спасения…
Неточные совпадения
— Сохрани
бог подличать! — сказал Чичиков и перекрестился. — Подействовать словом увещания, как благоразумный посредник, но подличать… Извините, Андрей Иванович, за мое
доброе желанье и преданность, я даже не ожидал, чтобы слова <мои> принимали вы в таком обидном смысле!
— Покойник муж действительно имел эту слабость, и это всем известно, — так и вцепилась вдруг в него Катерина Ивановна, — но это был человек
добрый и благородный, любивший и уважавший семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным людям и уж
бог знает с кем он не пил, с теми, которые даже подошвы его не стоили! Вообразите, Родион Романович, в кармане у него пряничного петушка нашли: мертво-пьяный идет, а про детей помнит.
Сужу-с не по рассказам; // Запрет он вас; —
добро еще со мной; // А то, помилуй
бог, как разом // Меня, Молчалина и всех с двора долой.
Брат, смейся, а что любо, любо: // Способностями
бог меня не наградил, // Дал сердце
доброе, вот чем я людям мил, // Совру — простят…
—
Добре, сынку! ей-богу,
добре!